Эта сцена казалась странной двум послам, но Фелиз был достаточно светским человеком, чтобы понимать: происходит нечто важное. Бринд Амор, как обычно, сидел на троне, но рядом с ним было поставлено большое кресло. Оно пока пустовало, и Фелиз, встревоженный и томимый подозрениями, надеялся, что Бринд Амор собирается объявить о своем предстоящем бракосочетании или о чем-нибудь в этом роде, столь же безобидном.
Но, глядя на приближенных короля, выстроившихся по-военному за двумя креслами, он понимал, что дело не в этом. Замыкая ряд, слева от Бринд Амора стоял коренастый гном с косматой иссиня-черной бородой — гном, которого звали Шаглин. Рядом с гномом посол увидел проктора Биллевина из Гайби, а это была весьма значительная фигура в Эриадоре, а возле проктора стояла грозного вида черноволосая женщина, явно воительница. За левым плечом короля посол заметил Кэтрин О'Хейл, страстную женщину, которую Фелиз был бы не прочь узнать поближе. Но, поглядев направо от Бринд Амора, посол напомнил себе, что его мечты тщетны, потому что там стоял Лютиен Бедвир, знаменитая Алая Тень, победитель герцога Моркнея и герой последней войны.
А также возлюбленный Кэтрин.
Рядом с Лютиеном стоял Оливер де Берроуз, соотечественник-гасконец, самый любопытный из всех соотечественников. Фелизу нравился Оливер, в основном потому, что он дразнил де Жюльена, которого Фелиз изрядно недолюбливал. Замыкала ряд справа от Бринд Амора полуэльфийка Сиоба, бывшая рабыня, вождь легендарных каттеров — банды эльфов, которые долгие годы словно заноза торчали в боках беззаконных правителей Эриадора. Фелиз еще раз внимательно оглядел всех, пытаясь разгадать их намерения. Именно присутствие Кэйрин Калтуэйн, единственной, кого он не знал, наконец подсказало ему решение. Фелиз понял, что речь пойдет вовсе не о представлении будущей королевы Эриадора, потому что перед ним стояли военачальники армии Бринд Амора!
— Я очень благодарен за то, что вы явились сюда столь спешно, — небрежно сказал Бринд Амор.
— Мы ждем высокого гостя? — спросил его де Жюльен, кивая на пустое кресло.
— Короля, нашего союзника, — ответил Бринд Амор.
— Хьюгота? — с надеждой спросил Фелиз, поскольку новость об окончании войны на восточных берегах пришлась бы весьма кстати для Гаскони.
От Бринд Амора не укрылось его волнение, он также заметил, что де Жюльен отнюдь не выглядит довольным.
Король Эриадора покачал головой.
— Нет, — ответил он. — Не хьюгота.
Затем, не желая больше продлевать тревогу ожидания, чародей подал знак одному из стражников, стоявшему перед боковым входом. Тот распахнул дверь, и гном с бородой апельсинового цвета, одетый в пышный пурпурный плащ, ниспадавший поверх блестящей серебряной кольчуги, решительными шагами вошел в комнату.
Оба посла опустились на одно колено, и гном с апельсиновой бородой величественно прошествовал в зал и занял свое кресло рядом с Бринд Амором.
— Я полагаю, вы оба знакомы с королем Белликом дан Бурсо из Дун Дарроу? — спросил Бринд Амор и постарался спрятать улыбку, увидев, как скривились уголки рта Гая де Жюльена.
— Я весьма польщен, добрый король Беллик, — искренне сказал Фелиз.
— Мой друг Бринд Амор хорошо отзывался о вас, — ответил Беллик, и оба посла оценили всю важность того факта, что Беллик не назвал правителя Эриадора королем Бринд Амором.
— Для меня это большая честь, — сказал де Жюльен. Беллик презрительно фыркнул и взглянул на Бринд Амора.
— Я собрал вас здесь, чтобы сообщить о заключении мирного договора, — объяснил Бринд Амор, затем взглянул на своего друга-гнома. — Больше чем мирного договора, — поправился он. — Знайте же, что отныне королевства Эриадор и Дун Дарроу составляют одно целое.
Фелиз дипломатично улыбнулся, хотя и понял, что положение в Эйвонси вскоре может измениться к худшему. Де Жюльен, однако, откровенно вытаращил глаза, явно не обрадованный перспективой сообщить такую неприятную новость своему безжалостному королю!
— Под флагом Эриадора? — спросил Фелиз.
Бринд Амор взглянул на Беллика, и оба пожали плечами.
— Возможно, у нас будет новый флаг, — усмехнувшись, заметил Бринд Амор, потому что они еще не думали о таких незначительных деталях.
— Но вы, ваше величество, будете выступать и от лица Дун Дарроу в торговых сделках Эриадора с Гасконью? — настаивал Фелиз, думая, что это может принести выгоду его меркантильному государству.