Теперь она стала его другом и одним из самых дорогих существ на земле.
Просто другом.
— Они не сунутся в горы в такой поздний час, — заметила Сиоба, отвлекая его от печальных мыслей.
Лютиен согласился:
— Горные тропы слишком опасны ночью. Разве что одноглазые зажгут столько факелов, что все солдаты Эриадора схватятся за оружие. Да, можно считать, что наше дежурство на сегодня закончено.
Сиоба кивнула и отвернулась.
Опершись на холодный камень, Лютиен Бедвир думал о том, как ему повезло. Кэтрин знала, что они с Сиобой будут путешествовать вместе, и все-таки она отправилась в Порт-Чарлей, хотя и опечаленная разлукой с Лютиеном, но не проронив ни слова касательно его отношений с Сиобой. Кэтрин полностью доверяла ему, и в глубине сердца Лютиен понимал, что ее доверие абсолютно обоснованно. Его чувства к Сиобе были по-прежнему сильны, он не мог отрицать ни ее красоту, ни то, что раньше он по-настоящему любил ее. Но теперь Сиоба была другом, дорогим и проверенным товарищем — и никем более. Потому что для Лютиена Бедвира единственной женщиной в мире стала Кэтрин О'Хейл.
Он знал это, чувствовал, не испытывая никаких сожалений о прошлом, а Кэтрин знала его достаточно хорошо, чтобы полностью доверять.
На самом деле, сидя здесь этой ночью в полной тишине, нарушаемой изредка только треском ветки в костре и завыванием ветра, глядя на красоту звезд и прекрасную Сиобу, Лютиен Бедвир полностью оценил ту удачу, которая выпала ему в жизни. С теплыми мыслями о Кэтрин, наполнявшими его душу, он погрузился в сон.
Сиоба была вовсе не так спокойна. Она безмолвно наблюдала за Лютиеном, и только убедившись, что тот спит, она вынула из кармана сложенный пергамент. Все еще наблюдая за Лютиеном, полуэльфийка развернула его и поднесла к огню, чтобы прочитать еще раз.
Моей драгоценной полуэльфийке Сиобе
От хафлинга, такого галантного и верного.
Дует ветер войны, значит, я должен идти,
Больше я не вижу мою прекраснейшую розу.
Но не бойся, потому что ни мили, ни море,
Ни горы, ни реки, ни одноглазые
Не могут помешать нам думать друг о друге
И чувствовать сердцем друг друга.
Летний ветерок щекочет мой заросший подбородок,
Которым я оперся на ладонь, чтобы лучше видеть твою красоту.
Если бы я не был так нужен сейчас стране!
Увы! Герой должен выполнить свой долг.
Я ухожу, но ненадолго!
ОливерПолуэльфийка аккуратно сложила письмо и снова спрятала его в карман.
— Глупый Оливер, — прошептала девушка и встряхнула головой, удивляясь сама себе. Она взяла палку и пошевелила угольки, ухитрившись вновь раздуть костерок из почти прогоревших веток.
Она задавалась вопросом, о чем думает Оливер, и глубоко вздыхала, понимая, что ухаживания хафлинга могут заставить ее казаться смешной. Оливер пользовался заслуженной репутацией обаятельного любителя женщин среди судомоек и других менее опытных и умных женщин, но те, кто лучше знал мир, кто знал истинную цену хвастовству хафлинга и украденной роскоши, видел в этой стороне характера Оливера нечто большее, чем просто повод для шуток. Его обрывочные стихи, наподобие тех, что содержались в письме, могли произвести сильное впечатление на юную девушку или женщину, занятую тяжелой, грязной работой, которая не читала стихов признанных бардов. Но Сиоба не была глупой школьницей. Она видела хафлинга насквозь.
Почему же тогда она так сильно скучает по Оливеру?
Полуэльфийка взглянула на Лютиена и хмыкнула, услышав его оглушительный храп. Огонь окончательно угас, костер превратился в горку светящихся оранжевых угольков, но от него исходило успокоительное тепло. Сиоба улеглась, бросила последний взгляд на тропу и, убедившись, что она пуста, позволила сну завладеть собой.
И снился ей некий веселый хафлинг, грабитель с большой дороги.
Следующий день обрушил на усталых путников холод и проливной дождь. Тяжелый туман окутал горы, поднявшись от горных рек до низко висящих облаков, так что весь мир казался серым. Плотная пелена заглушала звуки и затрудняла передвижение. Лютиен и Сиоба потратили немало времени, чтобы найти каттеров, которые разбили свой лагерь поблизости.
Один из эльфов предложил подождать, пока туман рассеется, но Лютиен не мог согласиться с этим.
— Корабли плывут вперед, — напомнил он. — И всадники отправились в путь от Мальпьюсантовой стены. Пока мы здесь болтаем попусту, они приближаются к Принстауну.
Других аргументов не понадобилось, и группа, тщательно разработав пробные маршруты, разделилась, оставив двух эльфов у основной троны поджидать передовую часть отряда, поддерживавшего тылы.