– Эта штука всё время была здесь? – не удержался мальчик, стараясь на сетчатке глаза запечатлеть всё великолепие столбов.
– Они появляются в разных местах, – объяснил кентавр, склоняя голову в поклоне перед вратами. – Их можно призвать.
– Значит, ты их призвала? – не унимался мальчик.
– Не я, – чуть улыбнулась девочка. – Я бы не стала открывать проход в другой мир рядом с поселением людей. Это опасно. – она выпрямилась и внимательно посмотрела на Лиама. – Ты их открыл.
– Я? – опешил мальчик, теряя последние остатки рассудительности.
– Ты не заметил? Или, возможно, не помнишь? – Ю подошла к Лиаму ближе, чем обычно, и очень серьёзно задала ещё один вопрос: – Тебе что-то привиделось, когда ты упал в беспамятстве возле костра?
– Помню, что было всё белым. Я уже говорил тебе об этом. – потупив голову, отозвался Лиам, чуть прикрывая глаза. Ему не хотелось рассказывать детали своего сна. Это ведь совсем не важно. С таким же успехом он мог бы рассказать и другие сны, которые ему снились. Но это ведь только бред.
– Вдруг ты что-то упустил из-за шока. – пожала плечами Ю, а Лиам вновь поднял взгляд к небу.
– Ю, я правда ничего не делал. – попытался оправдаться Лиам, перебирая в руках рогатку.
– Хорошо, – согласилась девочка, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Внешне она сохраняла невозмутимость, присущую тем, кто привык пребывать в хаосе, но внутри бушевал целый шторм. Её взгляд, острый и проницательный, не отрывался от Лиама. Она видела, как мальчик, будучи без сознания, там у костра, полностью оглушённый магией, еле слышно шептал заклинание призыва врат. Лиам, конечно, этого не заметил. да и не помнил. Он многого не знал и не осознавал. Сейчас мальчик подобен слепому котёнку, перебирающему лапками. Поэтому Ю ничего не ожидала от него. Девочка была благодарна уже за то, что он согласился помочь её миру. Но всё же стоило, как следует приглядывать за этим нерасторопным мальчишкой.
Переживания Ю прервали щебет птиц, доносившийся прямиком из того мира. Ю сразу узнала их, и Виктор тоже. Эти маленькие птахи всегда вили гнёзда возле столбов, наполняясь магической энергией. Это были стражи. У каждой двери есть свой замок. У врат в Эбоншейд замком являлись эти малютки.
Ю вытянула руку, и ей на палец присела птаха размером не превышающим кузнечика. Птица несколько раз склонила голову, а затем пропела. Крылья этой певицы были не из перьев, а из нежно-розовых полевых цветов. Каждый раз, как птица взмахивала крылом, лепестки плавно падали на землю.
– Она нас приветствует, – улыбнулась девочка, второй рукой поглаживая загривок птахи. – И говорит, что заждалась нас.
– Ты её понимаешь? – вновь изумился Лиам. – Я, правда, устал удивляться.
Он вместе с Виктором прибились к Ю и наклонились над прекрасным созданием. Кентавр сложила губы в дудочку и просвистела такое же приветствие в ответ птице. Сказочная певица не заставила себя ждать. Она с большой охотой чирикала Ю, а кентавр, в свою очередь, так же воодушевлённо отвечала ей.
– Эти птицы всегда находятся возле прохода в Эбоншейд, – с улыбкой сказал дедушка своему внуку, видя его взгляд, полный восторга. – Насколько мне известно, они появляются лишь тогда, когда мир магии готов принять посетителей.
– То есть их появление – это хороший знак?
– Просто отличный, – подмигнул дед Лиаму.
– Она хочет, чтобы мы выслушали её, – обратилась Ю к своим спутникам. – Говорит, что знает о причине исчезновения магии! Это важно! – девочка сильно разнервничалась, и птичка пустила ей в нос маленький цветок со своего крыла. Страж начал чирикать без остановки, а Ю вникала в каждый звук. По мере рассказа глаза девочки становились всё больше.
– Это месть, – произнёс кентавр, не веря своим ушам. – Месть Эбоншейду за то, что отобрали у человека... Всё? Человек… Простой. Он пришёл из будущего, – продолжала переводить Ю чириканье стража врат. При упоминании человека из будущего у Лиама похолодели внутренности, колени слегка подкосились, а сердце словно упало в пятки. – Этот человек научился огненной магии, а затем и вовсе завладел всеми стихиями. Но его целью не являлась власть или могущество. Он просто хотел остаться здесь. Он стремился создать семью со своей возлюбленной, которая являлась жительницей Эбоншейда. Но человек никогда не сможет стать частью магического мира. Каким бы сильным магом он ни стал, чему бы ни научился, какие бы артефакты ни создавал, он просто человек. Чтобы смертный смог колдовать, ему необходимо брать где-то поток магических сил. – Лиам сразу вспомнил: когда он создал артефакт, Ю дала ему частичку своей магии. Без неё у Лиама ничего бы не получилось. Значит, тот человек из будущего нуждался в том, чтобы ему всегда предоставляли поток магической силы. – Чем больше он совершенствовался, тем больше магии брал. Он подарил Эбоншейду множество артефактов, множество боевых и лечебных заклинаний. Открыл различные способы применения силы, о которых мы даже не догадывались. Но у каждой палки есть два конца. Мы не могли пользоваться всеми его подарками и изобретениями. В нас самих не осталось магии. Она вся находилась у него. Днём и ночью, месяц за месяцем, год за годом, смертный использовал наши силы. В конце концов, мы истощились. Каждому из нас требовалось много времени на восстановление магического потока. Если кентавры восстанавливали свою магию довольно быстро, им хватало пары дней, то такие хрупкие существа, как феи, могли лежать без сознания месяцами. Ведь использование магии, особенно в больших количествах, очень истощает. Когда дело приняло серьёзный оборот, то был созван совет, на котором все расы приняли единогласное решение – отправить смертного в его родной мир. Разумеется, он не принял это. И дело было не только в том, что он буквально вдохнул новую жизнь в Эбоншейд, но и в том, что он любил девушку. Одну из нас. Но как человек не может существовать в мире магии, так и волшебное создание не может жить среди людей.