– Невозможно, – высказался за всех Лиам, садясь на заснеженное бревно. – Мы даже не знаем, как она выглядит и что в целом из себя представляет. Не может же слеза храниться в местном музее? Или под охраной каких-нибудь гоблинов?
– Я тоже впервые слышу о таком артефакте, – кивнул Виктор. – Но никто не говорил, что будет просто. Может, у уважаемого стража есть ещё подсказки?
– Подсказки есть всегда, – весело прощебетала пташка голосом Ю. – Слезе более ста лет, разумеется, её следы не канут в лету. Мы, стражи, поможем в поисках. Но самим сотворить новый артефакт нам не под силу. Потому-то и нужна посторонняя помощь. Все жители Эбоншейда находятся на грани жизни и смерти, как физически, так и духовно. Магия теплится лишь в существах, которые моложе двадцати лет. Совсем ещё дети. А долгожителям, старейшинам, совсем трудно. Некоторым, чей возраст превосходит три тысячи лет, не могут использовать элементарные заклинания.
Лиам перевёл взгляд на Ю. Если в ней ещё бушевал поток магии, значит, она была правда очень юной. По меркам Эбоншейда, наверняка, она считалась едва ли не младенцем. Такая маленькая, а уже такая храбрая и стойкая. В мире людей не каждый парень способен в одиночку пройти столь трудный путь и рискнуть. А она смогла. Маленькая девочка, в чьём сердце жила крупица надежды на спасение своего народа. Лиаму стало противно и мерзко от самого себя. Он всегда считал себя трусом, предпочитая смолчать и опускать оливковые глаза в пол. Его много раз били одноклассники, насмехаясь над его хрупким телосложением. Они все ходили в секции: кто на волейбол, баскетбол, футбол, бокс или тхэквондо. А что делал Лиам? Он собирал значки с разными животными. Особенную любовь в его коллекции занял ламантин. Маленький, но милый значок висел на связке его ключей. И вот когда одноклассники хвастались достижениями в спорте, Лиам хвастался ламантином на значке.
– Хрустальная слеза отличается температурой. Она очень тёплая и может согреть в самую холодную метель. Это потому, что возлюбленная смертного горько плакала: слезы обжигали щёки. Есть присказка, что именно хрустальная слеза согревала Эбоншейд в самые сложные времена, когда магия огня начала испаряться.
Как только Ю проговорила за птичкой очень серьёзную подсказку, девочка напряглась. Её руки задрожали, а мышцы напряглись. Восприятие девочки словно обострилось, и она затаила дыхание. Хрустальный камень в форме капли, который может растопить и согреть саму зиму.
– Нет… – одними губами проговорила девочка, чувствуя, как возле сердца начинает нестерпимо жечь кожу. Птичка-страж запустила в кентавра ещё один цветок со своего крыла, призывая Ю к продолжению перевода. Кое-как проглотив свои опасения, Ю быстро заморгала и вновь вслушалась в щебет. Прежде чем делать выводы, нужно убедиться ещё раз.
– Умелые мастера сплавили медальон в форме капли и положили слезу внутрь. Магический сплав подавлял жар камня, и мастера отдали медальон расе той девушки. Слеза передавалась из поколения в поколение. Матери вешали своим новорождённым дочерям этот амулет в память о том, через что прошёл их предок.
– И эта раса…? – затаив дыхание спросил Лиам, когда птичка замолчала.
– Кентавры, – ответила Ю вместо стража, дрожа как лист на ветру. Девочка приложила ладонь к груди и нащупала подвеску. Она полыхала жаром, и даже сквозь слои зимней одежды Ю пронзало это тепло. Горечь от пролитых слез. Для малышки это был просто милый, слегка светящийся камень, отполированный временем до невероятной гладкости и согревавший её в холодное время. Мама надела его на шею Ю, когда новорождённая только открыла глаза. Но кулон ведь из будущего, как и тот смертный человек. Как он оказался у её матери? Страж сказал, что амулет передавался из поколения в поколение. Возможно ли, что слеза впитала в себя не только магию огня, но и временное пространство? Именно поэтому смертный пришёл из будущего, чтобы завладеть медальоном?
– Кентавры? – одновременно изумились дед и внук, не веря своим ушам.
– Выходит, – Виктор боялся озвучить свои предположения. – Тот смертный человек влюбился в девушку из расы кентавров? – страж ничего не чирикнул, однако склонил голову в знак положительного ответа. – Значит, мы держим путь в крепость кентавров? – не терял Виктор позитивного настроя. – Это легко, и я с Ю знаем дорогу. Быстро найдём.
– Не нужно никуда идти, – голосок девочки совсем поник. Страх боролся с ошеломляющей неизбежностью. – Хрустальная слеза у меня. Она всё время была у меня. Всю жизнь.
Девочка пыталась принять этот факт, но осознать происходящее оказалось непросто. На своей груди она носила слезу кентавра, которая в далёком будущем будет умолять простого смертного о милости. Наверняка та девушка перенесла несчётное количество унижений, потерь, мук.