Ю достала из-за воротника тоненькую серебристую цепочку, на которой висел хрустальный камень в виде капли воды. Стоило Ю показать амулет, как разом произошло много всего. Страж взлетел ввысь. Воздух в момент нагрелся. Рогатка в руках Лиама заполыхала. Он отшвырнул её в сугроб. Снег начал таять с невероятной скоростью, прямо на глазах превращаясь в лужи.
– Бежим! – первым опомнился Виктор, и, схватив двух детей под подмышки, ринулся прямо во врата. Столбы вмиг рассеялись, закрывая проход.
***
Переход был похож на падение сквозь тёплую воду. Мгновение — и троица оказалась на твёрдой, влажной земле. Под ногами росла молодая трава, аромат которой заставлял чувствовать себя спокойно. Лес был сплошным. Его кроны сплетались так плотно, что солнечный свет проникал лишь отдельными, тонкими лучами. Слеза перестала пылать, остыв до приятной прохлады. Лиам ощупал карман куртки и с удивлением обнаружил там рогатку, которую он выбросил. Она тоже была вполне обычной и ничем не горела.
— Добро пожаловать в Эбоншейд, — проговорила цветастая птичка на человеческом языке и без помощи переводчика. — Наконец теперь можно говорить с вами из уст в уста и не ограничивать свой клюв. И вашим часам я тоже передаю большой привет! Кажется, они внимательно слушали и всё запоминали, чтобы в будущем рассказать эту историю следующим владельцам.
И правда. Часы стихли. Никто не заметил, когда они замолчали. Путники настолько привыкли к их бесконечному гулу, что уже и не слушали их.
— Что произошло? — закричала Ю, смахивая слёзы с глаз. — Как это всё объяснить? — как бы девочка ни старалась унять катившиеся слезинки, ничего не получалось. — Где мои родители?
— Прости, — грустно проговорила пташка, садясь кентавру на голову. — В последний раз стражи видели их переходящими Змеиную реку, но тебе это известно.
Они сидели на земле, в оцепенении сопоставляя полученную информацию. Ничего не говоря, Лиам медленно подошёл к Ю и обнял её со спины. Плечи девочки подрагивали, а мальчишка похлопывал их, пытаясь вот так, безмолвно, утешить её.
– Скоро всё закончится, – тихо говорил Лиам, оперившись лбом в спину Ю. – У нас есть первый предмет для артефакта. Заполучим оставшиеся два и вернём не только твоих родных, но и других тоже. Если от меня потребуется стать сильнее, то я стану. Обещаю. Помнишь, с твоей помощью я создал огненный артефакт? Думаю, я смогу пользоваться им… и, возможно, даже полностью научиться управлять огнём. Тогда всё будет проще, и мы сможем не бояться врагов. Я буду тебя защищать, а ты делай то, что считаешь нужным, договорились? Просто… не плачь больше.
Страж с любопытством наблюдал за человеческим детёнышем и кентавром. Такие тёплые отношения двух маленьких детей заставляли сердце наполняться светом. Но этот свет быстро померк, когда страж обнаружил подозрительное сходство. Смертный мальчик, создавший артефакт из огня, и в дальнейшем обещающий совершенствоваться, чтобы защитить волшебных жителей. Хрустальная слеза кентавра, сейчас находящаяся на шее у одной из них. Эти объятия полны искренности. Объятия смертного и магического существа. Слишком много совпадений. Слишком больно смотреть на это. Ведь именно так всё и начиналось…
С искреннего желания защитить Эбоншейд…
– Не привыкайте друг к другу, – строго предупредила птичка, засыпая двоих бесконечным водопадом цветов из своих крыл. – Как только всё закончится, вы оба отправитесь по домам. По своим домам!
Не понимая, о чём говорит страж, Ю отстранилась от Лиама, но тихо поблагодарила его. Присутствие мальчишки дарило Ю некое спокойствие и надежду на благополучное будущее.
— Не время расслабляться, — ещё раз грозно напомнила птица.
— Лиам прав, Ю, — подхватил Виктор, который успел снять верную одежду и понежиться в лучах волшебного светила. — Мы в Эбоншейд для того и пришли, чтобы изменить ситуацию и вернуть всё на свои места. Что там со вторым предметом?
— Перо. Перо тысячелетней совы, — коротко ответил страж, продолжая сидеть на голове девочки.
— Ты про древнюю книгу заклинаний? — уточнил Виктор, который уже наслышан об этой удивительной вещи и слухи говорили, что перо совы неотъемлимая часть редкого фолианта.
— Я про перо тысячелетней совы, — иронично заметила птица.