Лиам услышал пение птиц, а кожу грело тепло летнего солнышка. Он привык к этому. Но было что-то не так. Что-то, что отличалось от звуков, которые воспроизводил Эбоншейнд. Звук машин. Звук закрывающихся дверей. Звук песен под гитару. Мальчик резко открыл глаза. Это город! Он стоит прямо в центре своего города, а никакого кентавра и близко нет.
– Что? – запаниковал Лиам, оглядывая себя и обстановку вокруг. На нём была всё та же льняная одежда, всё та же рогатка за поясом. Но он был в человеческом мире.
– Это мой подарок, – услышал Лиам голос Гэ, доносящийся в его мыслях. – Сейчас ты встретишь их.
– Их? – не понял Лиам, но когда обернулся, увидел отца и мать. – Вы! – закричал мальчик. Его ноги будто бы приросли к земле, и он боялся пошевелиться. Боялся, что одно неловкое движение, и видение будет разбито. Мама вытянула обе руки, желая, чтобы сынок подбежал к ней. И Лиам не заставил себя долго ждать. Громко заплакав, он ринулся к родителям и, упав в их объятия, зарыдал ещё больше.
— Мы скоро увидимся, — тёплый голос отца над ухом и нежное материнское поглаживание по волосам совсем растрогали мальчишку. — Мы знаем, как нелегко тебе приходится, — звук маминого голоса залечивал раны на сердце Лиама. — Гэ сказал нам, что тебе пришлось пережить. И мы бесконечно гордимся тобой.
— Прости, что так и не смогли поучаствовать в твоём взрослении, — отец наклонился к Лиаму и поцеловал его в макушку.
— Просто придите уже, — канючил Лиам, осознав, что отец не прав… он так и не повзрослел. И у них впереди ещё много времени.
***
Это последняя их ночь в Эбоншейде. Лиам и Ю сидели на верхушке дерева, попивая сок из неизвестного фрукта. Тёмное время суток, когда звёзды сверкают особенно ярко, наполняет душу спокойствием. Никто из детей не решался начать разговор о прощании, пожелать всего наилучшего или, по глупости, сказать простое «спасибо». Они оба понимали чувства друг друга, но облечь эту привязанность в слова так и не получалось. Это нечто большее, чем благодарность, привычка, чувство ответственности или доверие. Пройдя через невзгоды плечом к плечу и научившись принимать друг друга такими, какие они есть, они почувствовали, что любые слова будут излишними.
– Вкусно, – первым отозвался Лиам, глядя на деревянный стаканчик.
– В этот сок добавляют капельку успокаивающего зелья, чтобы спалось лучше, – так же тихо ответила Ю, а Лиам чуть приподнял уголки губ в грустной улыбке. Так этот сок — что-то вроде валерьянки из мира людей.
– Полезная вещь, – и мальчик одним глотком осушил содержимое. Ю удивлённо смотрела на него.
– Не переживай, – Ю прекрасно понимала, что чувствовал Лиам. Мальчик словно заново знакомился со всей своей семьёй, открывая их для себя с другой стороны. Со стороны волшебства. А вдруг его мама — потомок русалок или дриад? А вдруг чердак дедушки — не чердак вовсе? Ведь сейчас Эбоншейд для Лиама – это не просто отдельный мир, это продолжение его собственного дома. Эбоншейд начинается с его собственных стен. И к этим истокам Лиам жаждал вернуться.
– Ю, – твёрдо позвал девочку Лиам. – После того как я встречусь с родителями, я обещаю встретиться и с тобой. Твой папа, оказывается, знает не только старика, но ещё и моих родителей. И когда их секреты больше не будут для меня тайной… я приду к тебе, и мы сможем вместе, например, сходить к той змеиной реке? Или ты покажешь мне свои любимые места? Или мы придумаем что-нибудь ещё. И тебе не нужно будет всё разъяснять мне на пальцах. Я буду уже подготовленным и даже смогу тебя защитить.
Девочка засмеялась и робко, со стеснением, взяла мальчика за руку.
– Тогда договорились, – улыбнулась она, с облегчением подумав, что ждать Лиама ей предстоит не так уж и долго.
Наутро, пока все жители крепости кентавров ещё видели сны, трое выходили за пределы границ: Виктор с мешком наперевес, не сумевший заснуть от переживаний Лиам и их добрый друг Гэ, который понимал, что эти двое — дед и внук — не дадут себя провожать со слезами. Они предпочтут уйти тихо. Из врат Эбоншейда их вышло двое, а человеческий мир встретил их хрустом снега и завыванием метели.
Удивительно, сколько вещей хранится в старинных и всеми забытых сундуках
***
Зима обнимала мир плотным искрящимся одеялом. Снег, выпавший накануне, казался сахарной пудрой, укрывшей каждую ветку и крышу. Всё это казалось таким… обычным.
Как только Виктор и Лиам ступили на родную землю, внутри мальчика начался хаос. Он уже безумно скучал даже по болтливым часам. В сердце Лиама образовалась пустота, и хотелось кричать: «Мой дом — Эбоншейд»! Нестерпимая тоска по миру, который он покинул, и уже такие близкие души, корни деревьев крепости кентавров, вызывали в груди у Лиама болезненный зуд. Как же всё… обычно… предсказуемо...по-человечески...