– В итоге, – гудели часы, – побоище закончилось победой оборотней. Всё же сам король принимал немалое участие! Родившись под счастливой звездой...
Внезапно Ю остановилась. Её спутники обернулись на неё, ожидая объяснений. – Эти часы великолепны! – вдохновенно воскрикнула девочка, и на её лице, наконец, появилось воодушевление.
– Серьёзно? – иронично спросил Лиам, то и дело поправляющий постоянно сползающую на глаза шапку.
– Да! Часы работают по принципу времени. Они рассказывают то, что происходило в прошлом. В том или ином моменте, промежутке… не важно. Разве они не показывают время, которое называют?
После её слов Виктор мгновенно достал часы из кармана, снял рукавицы и открыл циферблат. Ю оказалась права. Стрелки показывали ровно то время, что часы провозгласили в последний раз: двадцать часов и сорок пять минут.
– То есть, стрелки можно перевести, и рассказ изменится? – с сомнением спросил Лиам.
– Или сделать ещё проще, – догадался Виктор. – Просто спросить. – старик снял со рта намотанный шарф и чётко произнёс:
– Два года назад, – его взгляд метнулся на кентавра. – Число?
– А, а… да, – спохватилась девочка, понимая намерения старика. – Сто первый день месяца кварцевого камня. Крепость кентавров. Что там произошло?
Когда вопрос был задан, стрелки на циферблате начали бешено вращаться, словно в поисках нужного времени. Все трое путешественников встрепенулись от увиденного и ахнули.
– Сто первый день месяца кварцевого камня. Крепость кентавров, – начали излагать часы. – Отряд из двухсот семидесяти воинов отправился на юго-запад, вдоль змеиной реки. Целью экспедиции было выяснить исчезновение магии, однако на третий день месяца нефритового камня, в шесть утра и двадцать две минуты, отряд был разбит группой василисков. Из двухсот семидесяти кентавров выжило лишь пятьдесят один.
***
Часы продолжали свой монолог, однако в мыслях трёх путников всё замерло. Новость о том, что жизнь билась лишь в пятидесяти одном кентавре, оглушила их. Для Ю это было особенно невыносимо. Мир девочки и всё её естество трещали по швам. Лиаму казалось, что он слышит звук разбитого вдребезги сердца кентавра. Невыносимый голос часов, гул ветра в заснеженном крае и звон стекла в груди. Лиам боялся взглянуть на Ю. Он боялся увидеть на лице девочки бесконечную скорбь и отчаяние. Каковы шансы, что в число выживших кентавров входят её родители? А остальные? Это ведь её знакомые, друзья, её раса. Возможно, кто-то из них учил Ю магии, а кто-то проводил с ней весёлые дни.
Лиам поджал губы и сильно зажмурил глаза. Все трое молчали, и даже назойливый шум от часов не смог заглушить рокот боли. Ветер бушевал всё сильнее, подгоняя путешественников, крича им о том, как дорога каждая секунда. Но они стояли. Момент тишины и падения в пучину собственного сознания. Никто не хотел нарушать это безмолвие, не считая тарабарщины артефакта. Внутри Лиама прошёл смерч, и он менял местами всё прежние его представление о мире. Он словно бы босиком прошёл по тем осколкам, что остались от сердца девочки-кентавра. Они всё так же дребезжали в его сознании и были ещё тёплыми, только что сломанными и оторванными от плоти.
– Идём, – первая нарушила молчание Ю, выпуская изо рта облачко пара. Голос был другим. Не тем звонким, к которому успел привыкнуть мальчик. От этого стало ещё невыносимее. Старик молча кивнул и направился вслед за кентавром, хрустя утренним снегом. Звуки вновь появились, но Лиам их воспринимал уже иначе, словно он находился на большой глубине. Он не сделал ни шагу и даже не шелохнулся. Его мучало столько вопросов, но какой лучше задать – он не понимал.
– Лиам? – сухо позвал его дед, обернувшись.
– Мы идём на верную смерть, да? – хриплым голосом отозвался внук, пряча глаза под шапкой.
– Да. – без тени сомнений ответила Ю вместо Виктора. – Уходи, если хочешь. Я всё понимаю и не стану осуждать тебя за желание остаться дома, в безопасности. В конце концов, это не твоя проблема.