– Это не честно. – вздохнул мальчишка, выходя из ступора. – Вы оба знаете и умеете много всего, в отличие от меня. Ещё вчера вечером не было никаких кентавров, эльфов, каких-то волшебных карт или Эбо…йштанда… или как его называют? – совершенно растерянный мальчик сжался в свою куртку так, что его самого почти не было видно. – Я не знаю, что мне делать.
– Мальчик мой, – Виктор быстро подошёл к внуку и положил руку ему на голову. – Это всё так внезапно, я знаю, – нежно говорил взрослый. – Но ты готов. Ты знаешь совершенно всё, что необходимо знать. Если ты не применишь эти знания, то в будущем будешь ругать себя за то, что не сделал ничего. Я рядом с тобой. А Ю теряет буквально всё. Неужели какие-то сомнения или страхи будут диктовать нам, как жить?
– Но я не умею. – искренне волновался Лиам, покусывая губы до мелких ран. Его лихорадило, то ли от холода, то ли от осознания того, что опасность буквально дышит им в спины. – Я бесполезен...
– Это лишь твоё мнение, – резко оборвал Виктор. – Твои навыки – лишь вопрос времени. Научишься.
– А что, если этого времени нет? Что, если сейчас, за поворотом, нас поджидает какой-нибудь демон?
– Тогда и я тебя спрошу. Что, если ты сейчас вернёшься домой, а тебе на голову упадёт кирпич? А что, если ты придёшь домой, но поскользнёшься и упадёшь? Понимаешь, не нужно гадать «а если». Бери и делай. Ты же не боишься упасть.
– Потому что это всё привычно, старик, – вздыхая, покачал головой мальчик.
– Вот именно. Просто привычка, и ты уже не пугаешься. Поэтому, даже если мы встретим демона, то в силу привычки ты будешь готов.
– Но это вопрос жизни и смерти.
– Поскользнуться на льду тоже вопрос жизни и смерти.
Узнавая пламя
***
Они сидели у костра, окруженные заснеженными деревьями. Девочка-кентавр, старик и мальчик двенадцати лет. Девочка ела яблоко, старик строгал палку и подкидывал в костёр ненужные опилки, а мальчик разглядывал свои руки. Этими руками он почти ничего не умел: писать, играть, нажимать кнопки, плавать – все те вещи, которые умеют обычные дети. Но выдающихся умений у него не было. Однажды дед смастерил ему рогатку, но Лиам сломал её через полчаса игры. Мама доверяла мытьё собаки, но после этой мойки матери приходилось чистить всю квартиру… и собаку… и самого Лиама. Друзья часто называли неуклюжим или неловким. Мальчик врезался в стены, мог упасть с кровати во время сна, уронить себе на ногу чашку с водой и много другого.
Лиам тяжело вздохнул, вспоминая все те моменты, когда ему приходилось краснеть от собственной косорукости. "Слон в посудной лавке" – говорили учителя, знакомые и некоторые из родственников. Пальцы его не слушались, ноги шли не туда, куда он хотел попасть, язык говорил не те слова, которые лились из глубины сердца.
– Старик, – позвал Лиам, не отрываясь от созерцания собственных рук.
– М?
– Помнишь, как ты выстругал мне рогатку?
– Помню.
– Научи меня, – набравшись храбрости, мальчик взглянул на удивлённые лица. – Вдруг она мне пригодится в Эбоншейде. – Ю и Виктор одновременно вздохнули.
– Мальчик мой, ты впервые правильно произнёс название мира магии! – радовался старик, а Ю легко улыбнулась.
– Так ты научишь меня или как? – засмущался Лиам, видя немую похвалу от кентавра и одобрение старика.
– Научу! С удовольствием научу! – заметно воспрянул духом Виктор.
Девочка с любопытством и тихой радостью наблюдала за родственниками. Они оживлённо переговаривались, и в процессе Виктор объяснял, какую палку лучше всего использовать для изготовления рогатки.
– Убедись, что ветка без трещин, иначе она быстро сломается, – поучал Виктор, рассматривая деревья, пока Лиам внимательно изучал опавшие ветки. – Лучше, конечно, взять ветку ясеня или бука, но нам выбирать не приходится. Так что, – он наклонил ветку дерева, и на него упал снежный сугроб, – будем использовать то, что имеем под рукой.
Ветка нашлась не так быстро, как хотелось бы. Даже Ю выказала желание помочь с поиском, а не сидеть просто так и наблюдать. Она и нашла ветку для будущего оружия. Передав её Лиаму, Ю заметила, что мальчик хочет поговорить с ней. Невысказанные эмоции, незаданные вопросы, трепет перед могущественным существом, пусть и молодым, но не давали Лиаму покоя.
– Привет, – сказал Лиам, первое, что пришло в голову. По сути, близко они общались только один раз: в доме, у камина. Но тогда мальчик был совершенно не в себе и половины не помнил. Но сейчас, когда Лиам уже привык к кентавру и даже испытывал к девочке искреннее сочувствие, ему казалось странным то, что они не разговаривают с глазу на глаз.