Являясь человеком умеренных привычек, король все же выпивал немного вина за обедом и стакан портвейна после ужина. Тем не менее он сразу же откликнулся на этот патриотический призыв. 30 марта 1915 г. Стамфордхэм писал Ллойд Джорджу: «Если уж это так решительно рекомендуется, Его Величество готов показать пример, отказавшись от употребления алкогольных напитков как лично, так и при дворе, чтобы в дальнейшем в этом смысле не было различий между богатыми и бедными».
Частным образом король все же позволял себе немного поворчать. «Это страшно надоедает», — говорил он своему дяде герцогу Коннаутскому. Те же чувства он высказывал, правда, в более деликатных выражениях, лорду Хардинджу: «Должен признаться, что полное воздержание от алкоголя для меня неприятно».
К самоотверженности короля отнеслись не столько уважительно-восторженно, сколько грубовато-насмешливо. По какой-то нелепой случайности в «Придворном циркуляре» сразу после королевского эдикта об алкоголе следовало извещение о том, что «замок покинули граф Розбери и достопочтенный Э. Дж. Бальфур, член парламента». На следующий день, выразив в письме благодарность королю за гостеприимство, Розбери добавил: «Я никогда не забуду грустный праздник в понедельник, когда алкоголю было с явной грустью сказано последнее „прощай“, и хлынувший во вторник водный поток».
Говорили, что на Розбери, выпившего стакан непривычного для него имбирного лимонада, напала такая икота, что он не смог закончить разговор с королевой. А Этти Десборо, придворная дама, написала своей подруге:
«О Виндзорском замке после того, как там бросили пить, говорят грустные вещи. Запрет на алкоголь настроения, понятно, не поднял, и на двери винного погреба повесили траурную повязку, а Чарли Каст в первый вечер после ужина совсем пал духом; единственной, кто оставался веселым, была Марго, которая периодически делала большие глотки из пузырька с лекарством и много болтала; остальные заговаривали только затем, чтобы с ней поспорить».
Поездки короля на флот и в дислоцированные во Франции войска во многом утратили характер дружеского общения. «Трезвость — суровое испытание, — отмечал адмирал Битти. — Люди в возрасте не могут общаться без какой-нибудь выпивки… И мы прилагали отчаянные усилия развеселиться при помощи ячменного отвара!» Со своей стороны, Хейг до конца жизни не забыл полный отвращения взгляд генерала Жоффре, когда ему, приглашенному на ленч с королем в британскую ставку, предложили на выбор лимонад или имбирное пиво. Сибарит Холден оказался более удачлив. Лишившись должности лорд-канцлера, он одновременно освободился и от тех ограничений, которые накладывала на него эта должность. «Так что теперь мы наслаждаемся его сухим шампанским и весьма превосходными ликерами», — писала летом 1915 г. Беатриса Вебб.
Возможно, правда, что правила, предписывавшие воздержание от алкоголя обитателям Букингемского дворца и Виндзорского замка, были все же не такими строгими, как некоторые полагают. Во всяком случае, сидр тогда не считался алкогольным напитком. Существует также лукавое свидетельство принца Уэльского, который отмечал, что отец после ужина отлучался «по небольшим делам». Очевидно, речь идет о небольшом стаканчике портвейна. Все тот же почтительный сын также утверждал, что его мать иногда подкрепляла фруктовый салат бокалом шампанского.
И король, и королева наверняка безропотно перенесли бы все эти добровольно введенные самоограничения, если бы цель оказалась достигнута и другие последовали королевскому примеру. Их призыв, как правило, игнорировался, а иногда даже подвергался насмешкам. Король не скрывал своей догадки, что Ллойд Джордж выставил его на посмешище. А королева, которая иногда любила ввернуть жаргонное словечко, призналась сочувственно настроенной миссис Асквит: «Нас подставили».
Лишенный утешения в вине, король во всем остальном следовал раз и навсегда заведенному порядку. Из-за письменного стола, сплошь уставленного красными чемоданчиками, он вставал только затем, чтобы отправиться в очередную воодушевляющую поездку. За четыре года войны он предпринял 450 поездок в войска, 300 раз посетил госпитали и почти столько же — заводы по производству вооружения и судоверфи, собственноручно вручил 50 тыс. наград. Такую программу нелегко было осуществить даже очень крепкому мужчине, а приближавшийся к пятидесяти годам король уже несколько утратил способность быстро восстанавливать силы.