Его надежды оказались иллюзорными. Король прожил недостаточно долго, чтобы увидеть, как рвутся последние нити, связывавшие Ирландское свободное государство с Британским Содружеством. Но уже в последние годы своего царствования он стал бессильным свидетелем грубых уловок и вероломства, гражданской войны, насилия и кровопролития, вызванных сектантскими настроениями. «Какими дураками мы были, когда не приняли гладстоновский закон о гомруле, — говорил он в 1930 г. Рамсею Макдональду. — Тогда империя не получила бы Ирландское свободное государство, доставляющее нам столько хлопот и разрывающее нас на куски».
Подобно многим из своих подданных, король после войны также испытывал финансовые затруднения. Его цивильный лист, или официальный доход, был зафиксирован в 1910 г. парламентским законом «для обеспечения чести и достоинства королевской семьи». Это приносило ему 470 тыс. фунтов в год, из которых 110 тыс. отпускалось на его личные нужды, а остальное шло на функционирование различных институтов монархии. Он также ежегодно получал определенную сумму из доходов герцогства Ланкастерского, обладавшего значительной собственностью; в первый полный год его царствования эта сумма равнялась 64 тыс. фунтов, но к 1921 г. упала до 44 тыс. Королева продолжала получать ежегодную ренту в 10 тыс. фунтов, выделенную «для ее самостоятельного и исключительного пользования» еще как принцессе Уэльской. Старший сын короля, принц Уэльский, не имел цивильного листа, но взамен получал значительные доходы от герцогства Корнуоллского, которое могло приносить до 80 тыс. фунтов в год. Его младшим братьям ежегодно полагалось 10 тыс. в год по достижении совершеннолетия и еще 15 тыс. после вступления в брак. Принцесса Мария получала 6 тыс.
Сразу после восшествия Георга V на трон кабинет запросил высшего чиновника министерства юстиции сэра Руфуса Айзекса, должен ли король платить налоги. Его мнение основывалось на известном изречении лорда Абинджера: «Этого не может быть… поскольку тогда Его Величество должен вынуть деньги из одного кармана, чтобы положить в другой», — и сводилось к тому, что король, таким образом, освобождается от уплаты налогов. Единственным исключением являлась небольшая сумма (в соответствии со статутом Георга III), взимавшаяся с частных владений суверена, — таких, как принадлежавшие ему земли и дома. Итак, король, по крайней мере в первые четыре года своего царствования, был богатым человеком.
Отмена в годы войны пышных государственных приемов и церемоний позволила кое-что сэкономить, и, конечно, после 1915 г. совсем не закупались вина и прочие спиртные напитки. Эти деньги король не стал класть себе в карман: в 1916 г. он передал Казначейству 100 тыс. фунтов, чтобы правительство распорядилось ими так, как сочтет нужным. Еще 77 тыс. пожертвовал на благотворительность.
Однако с установлением мира экономить стало особенно не на чем. Хотя цены удвоились, от монархии ждали отказа от аскетических привычек военного времени; королевские дворцы нуждались в новых коврах и шторах, а после четырех лет запустения практически повсеместно требовался ремонт. Король также взвалил на себя тяжкое бремя филантропии. Он назначил сестре убитого царя, великой княгине Ксении, пенсию в 2400 фунтов и выделил ей в пользование Фрогмор-коттедж, а также установил ежегодное пособие в 10 тыс. фунтов для матери царя, императрицы Марии. Менее значительные суммы, но тоже из его личного кармана, дополняли жалкие пенсии ушедших в отставку придворных.