Годом позже Бонар Лоу с обезоруживающей откровенностью повторил свою просьбу:
«Я искренне надеюсь, что этой рекомендации все же можно будет дать ход. Должен сообщить Вам, вполне понимая указанные в Вашем письме сложности, что в момент отставки лорда Ротермера премьер-министр обещал поддержать эту рекомендацию перед королем, а потому, я думаю, теперь он окажется в очень неприятном положении, если Его Величество не найдет возможности ее принять.
Хотя существуют определенные критические суждения относительно успешности или неуспешности его короткого руководства министерством авиации, все же исключительная лояльность и поддержка им правительства в критические моменты войны, а также на всеобщих выборах значительно увеличивают наши обязательства перед ним».
Ответ Стамфордхэма был таков:
«Его Величество дал согласие, но с большой неохотой. Он не может удержаться от мысли, что было бы лучше, если бы премьер-министр в момент отставки лорда Ротермера не гарантировал, что будет рекомендовать королю даровать ему новый титул. Это еще один случай ложного обещания и, что еще хуже, мнимой поддержки со стороны Его Величества!»
В первые недели царствования, а потом еще раз, в 1911 г., король жаловался Асквиту на непомерную длину наградных списков. С годами они не стали короче. За период с 1908 г., когда Асквит только что занял пост премьера, и до последовавшего через девять лет его падения звание пэра было присвоено в девяноста случаях — почти столько же, сколько за годы премьерства Ллойд Джорджа, продлившегося всего шесть лет. Все возрастающее количество титулов повлияло на чувство юмора у короля. В 1919 г., вскоре после смерти первого виконта Астора, «Таймс» опубликовала шутливое послание министра просвещения Г. А. Л. Фишера невестке покойного пэра Нэнси, начинавшееся так: «Мне жаль, что Вы — виконтесса». Король был взбешен и велел Стамфордхэму сообщить премьер-министру о его желании уменьшить количество пэров, которых «с 1910 г. стало на сотню больше, причем некоторые из них стали пэрами против желания короля». Струхнувшая Даунинг-стрит ответила, что послание Фишера было всего лишь шуткой, не предназначавшейся для публикации. В 1922 г. Стамфордхэм с угрюмым фатализмом писал Солсбери:
«Вопрос о награждениях становится все более и более неприятным и огорчительным для короля, единственное желание которого заключается в значительным сокращении списков, представляемых на его рассмотрение дважды в год, однако, как Вы, естественно, ответите, усилия Его Величества пока не увенчались большим успехом».
Даже если каждый из множества выдвинутых Ллойд Джорджем кандидатов однозначно заслуживал бы подобной награды, король все равно жаловался бы на столь массовую кампанию по присвоению титулов, однако и заслуги этих кандидатов зачастую оказывались довольно сомнительными. Еще в начале премьерства Ллойд Джорджа, в марте 1917 г., Солсбери с группой единомышленников-консерваторов предупреждал об «огромной важности того, чтобы наша общественная жизнь была свободна от любых упреков». Одно дело, утверждали они, когда та или иная политическая партия вознаграждает своих сторонников, и совсем другое — если награды раздаются только за крупные взносы в партийную казну. Когда через несколько месяцев они выразили свое беспокойство в палате лордов, Керзон весьма красноречиво выступил в защиту сложившейся практики:
«Прочитав в газете о награждении неизвестной им личности, люди зачастую склонны считать, что эта награда куплена. Но если кто-то неизвестен широкой публике, это не обязательно означает, что он коррупционер…
Так же, как солдат отдает государству свою храбрость и доблесть, художник — свой талант, капитан индустрии — свою энергию и предприимчивость, а человек науки — свои изобретения, так и богатый человек — что, по моему мнению, вполне оправданно — отдает на благо страны свое богатство, которое зачастую является его единственным достоянием».
Высказывания Керзона нельзя назвать чем-то исключительным. Лорд Лэнсдаун, бывший вице-король Индии и министр иностранных дел, также говорил о том, как трудно бывает провести грань между вполне законными и коррупционными пожертвованиями в партийные фонды. Асквит, в личном плане человек исключительно честный, настаивал на том, что сами по себе пожертвования в партийную кассу не должны лишать спонсоров общественного признания. Ллойд Джордж пошел еще дальше, В состоявшейся через несколько лет после его отставки с поста премьер-министра частной беседе с одним деятелем консервативной партии, ответственным за сбор средств в партийные фонды, он заявил, что продажа наград является неотъемлемым элементом британской политической жизни: «Мы с Вами прекрасно знаем, что это более честный способ пополнения партийной казны, нежели те методы, которые используются в Соединенных Штатах или в социалистической партии… Допустим, кто-то дает партии 40 тыс. и получает взамен титул баронета. Если потом он придет к лидеру партии и скажет, что вот я внес в партийный фонд большую сумму и теперь вы должны сделать то-то и то-то, мы спокойно можем ответить, чтобы он убирался к черту».