Король еще оставался в Богноре, когда французский посол в Лондоне сообщил своему правительству, что для царственного пациента заказаны номера в лечебнице профессора Кределя в Бад-Наугейме. Мсье Флере снова ошибся. Покинув 15 мая Крейгвейл, король направился не в Германию, а в Лондон.
Однако здоровье его поправлялось медленно, сил хватало лишь на короткие прогулки и поездки. Вскоре выяснилось, почему процесс затянулся. На месте, подвергшемся операции, образовался абсцесс. 31 мая гнойник, наконец, прорвался, несколько облегчив боль. Тем не менее дирижировать сменой правительства королю пришлось с 39-градусной температурой. 4 июня Виндзор посетил потерпевший поражение Болдуин, на следующий день там появился его преемник Макдональд. Новый премьер-министр записал в дневнике:
«Ездил в Виндзор. Король в желтом китайском халате с розовыми бортами и сине-зеленым рисунком. Лицо как будто вытянулось, лоб удлинился, глаза смотрят пристально и легко вспыхивают. Временами говорит очень громко. Сидел на софе перед столом (маленьким), перед ним лежали блокнот и карандаш. Очевидно, он очень тяжело болен. Был не всегда сдержан, особенно громыхал против двух кандидатов в министры. Забыл предложить мне сформировать правительство, но я все равно принял назначение. По отношению ко мне был весьма сердечен».
Совпадение по времени болезни короля и смены правительства породило еще одну легенду: абсцесс у короля прорвался, когда он смеялся над одной из грубых шуток Дж. Г. Томаса. Однако на самом деле новый лорд — хранитель малой печати появился в Виндзоре лишь 8 нюня, то есть неделей позже.
В тот же самый день лорд Доусон Пенн принял присягу в качестве члена Тайного совета — исключительная для врача честь, оказанная по личному настоянию короля и против желания уходящего в отставку премьер-министра. Это было не только жестом благодарности спасенного пациента, но и своеобразным актом искупления. За десять лет до этого, когда Ллойд Джордж рекомендовал присвоить сэру Бертрану Доусону звание пэра, король воспротивился, полагая, что более старшие по возрасту доктора сочтут себя обойденными и что, если принимать во внимание военные заслуги, хирурги в этом отношении имеют преимущество перед всеми прочими. Ллойд Джордж, однако, настаивал, аргументируя тем, что данную честь следует рассматривать не как награду за прошлую службу, а как меру по укреплению палаты лордов. С этим король согласился, и в 1920 г. Доусон получил звание пэра как авторитетный специалист в области здравоохранения.
К несчастью для Доусона, получение им звания тайного советника (как и награды меньшего ранга другими врачами и хирургами) совпало с сильным нагноением раны у короля. Чтобы не волновать публику, король согласился 1 июля вернуться в Букингемский дворец, откуда шесть дней спустя торжественно направился в Вестминстерское аббатство. Там он встретил теплый прием, однако не преминул напомнить своим докторам об их недоработках. «Хороша благодарственная служба, — говорил он, — с дырой в спине!» 15 июля ему сделали еще одну операцию — с целью прямого дренажа рецидивирующего абсцесса. На сей раз она увенчалась полным успехом. На следующее утро король попросил к завтраку чай с гренками, что знаменовало собой начало окончательного выздоровления. И хотя полное исцеление наступило только 25 сентября (причем шрам на месте разреза еще оставался весьма чувствительным), король все же смог 24 августа отправиться в Сандрингем.
И не без оснований продолжал высмеивать своих докторов. Слышали, как он говорил новому 1-му уполномоченному по общественным работам, сопровождая слова соответствующими жестами: «Они называют это небольшой операцией, мистер Лэнсбери, а ведь меня располосовали от сих и до сих». Тем не менее он не утратил чувства юмора. Когда его поздравляли с выздоровлением, отвечал: «Да, я снова прекрасно себя чувствую», — и поспешно добавлял: «Но не настолько, чтобы гулять с королевой по Британской промышленной выставке». Организаторы выставки, несомненно, встретили это известие с облегчением. За год или два до этого, глядя на какие-то новые изделия из пластмассы, произведенные де ла Рю, он пояснил королеве: «Все это сделано из молока». «Не так ли?!» — рявкнул он, обращаясь уже к президенту компании. «Да, сэр», — поспешил ответить президент, хотя это не соответствовало действительности.