Во время этих тяжелых обсуждений король оставался в Сандрингеме — не дело суверена вмешиваться в спор между фракциями правительственного кабинета. Однако, прежде чем в пятницу вечером отправиться на поезде в ежегодную поездку в Шотландию, он все же поинтересовался у премьер-министра, не следует ли ему изменить свои планы. Макдональд ответил, что не стоит, решив, что отмена поездки только еще больше встревожит общество. Это было неудачное решение, поскольку лидеры оппозиционных партий уже заявили ему, что последние предложения кабинета по финансовым вопросам являются «совершенно неудовлетворительными», и предложили проконсультироваться с королем. В субботу утром, едва король успел добраться до Балморала, премьер-министр отправил ему послание, в котором предупреждал, что может возникнуть необходимость его возвращения в Лондон. «Я сразу переговорил с Его Величеством, — писал позднее Уиграм, — который справедливо указал, что в такого рода делах не должно быть никаких колебаний и что сегодня же вечером он уедет на юг». Впоследствии король так объяснил свое поспешное решение в письме к архиепископу Кентерберийскому: «Когда я понял, насколько серьезна создавшаяся ситуация и в политическом, и в финансовом отношении, то решил, что мне необходимо находиться в более тесном контакте со своим премьер-министром, а он, естественно, не смог бы сюда приехать».
Последовавшее вмешательство короля в развитие событий оказалось одним из наиболее значимых за все время его царствования. В воскресенье, уже через два часа после возвращения короля в Букингемский дворец, он принял у себя Макдональда. «Мнение кабинета разделилось, — записал монарх в дневнике, — и он боится, что ему придется уйти в отставку». Единственный проблеск надежды виделся премьеру в том, что днем раньше кабинет согласился выяснить у Банка Англии, будет ли достаточно увеличить размер сокращений с 56 до 76 млн фунтов, чтобы получить заем в Америке. Банк Англии тотчас же обратился к нью-йоркскому банкирскому дому Дж. П. Моргана; его ответ ожидался в воскресенье вечером. Однако со стороны кабинета это было не предложение, а всего лишь запрос. Даже если бы Нью-Йорк и согласился предоставить заем в обмен на обещанные сокращения в размере 76 млн фунтов стерлингов, кабинет был вправе отвергнуть подобный вариант.
Недоверчивое отношение Макдональда к подобного рода ненадежным комбинациям основывалось на проведенной в воскресенье утром беседе с королем. В дневнике он записал:
«Король вел себя очень дружелюбно и выразил мне благодарность и поддержку. Тогда я доложил о сложившейся ситуации и под конец сказал ему, что после сегодняшнего вечера могу оказаться бесполезным и вместе со всем кабинетом, вероятно, должен буду уйти в отставку. Тогда он спросил, советую ли я послать за Гендерсоном. Я сказал „нет“, что, по его словам, он воспринял с облегчением. Я посоветовал ему пока вызвать лидеров двух партий и предоставить им возможность изложить свою точку зрения. Он сказал, что так и сделает, и будет настоятельно советовать им меня поддержать. Я объяснил, насколько безнадежной станет моя позиция в парламенте, если последует хотя бы одна отставка. Он сказал, что верит, что я единственный человек, который сейчас способен помочь стране… И снова выразил мне благодарность и свое сожаление».
Действуя именно так, как посоветовал ему премьер-министр, король после этого вызвал во дворец лидеров оппозиционных партий. В 1926 г. Ллойд Джордж сменил Асквита на посту лидера воссоединившейся либеральной партии, однако во время кризиса 1931 г. он был прикован к постели. Его место занял сэр Герберт Сэмюэл, в начале царствования Георга служивший министром почт. Он заявил королю, что предпочитает, чтобы Макдональд оставался премьером и проводил в жизнь необходимую программу экономии, но если бы он не смог добиться поддержки достаточного количества своих коллег, то лучшей альтернативой стало бы создание национального правительства из представителей всех трех партий во главе с Макдональдом. Чуть позже в этот же день Болдуин от имени консерваторов дал аналогичный совет и согласился при необходимости «служить» под руководством Макдональда.
Как непосредственно в записи этих бесед, так и в составленной месяц спустя записке Уиграм отмечает, что именно Сэмюэл, ясно изложивший позицию, убедил короля в необходимости создания национального правительства. То же самое пишет Николсон в своей биографии Георга V. Несомненно, лидер либералов, на досуге занимавшийся философией, сумел изложить свои взгляды весьма убедительно. Как он сам позднее вспоминал, «король слушал меня очень внимательно. Иногда он бывал хорошим слушателем». Однако написанный премьер-министром отчет о его собственной беседе с монархом, состоявшейся еще утром, свидетельствует, что тот уже тогда хотел создать национальное правительство во главе с Макдональдом. Что еще могли означать слова короля, когда он заявил Макдональду, что тот является «единственным человеком, который сейчас способен помочь стране», и что он, Георг V, будет настоятельно советовать лидерам других партий его поддержать? Даже в самом начале правительственного кризиса король не нуждался в поучениях и указаниях по поводу того, каким должен быть его курс.