В конце письма владелец Элибанка выразил надежду, что удастся найти какую-то возможность, чтобы определить «правильную и строго конституционную позицию короля и вместе с тем защитить премьер-министра». Однако ни письмо Кноллиса, ни письмо Мюррея не смогли убедить короля в том, что он должен согласиться с требованиями кабинета. На следующий день он решил отправиться в Лондон для дальнейших переговоров с Асквитом в Букингемском дворце, предложив Бигге подготовить соответствующий меморандум. В этот момент уже стало ясно, что его личные секретари придерживаются противоположных взглядов. «Я совершенно уверен, что Вы можете без всякого риска и в полном соответствии с конституцией принять то, что предлагает кабинет, поэтому рискну настоятельно Вам предложить так и сделать», — говорил ему Кноллис. Бигге не менее энергично советовал ему отвергнуть правительственный меморандум: «Позиция короля такова: он не может дать соответствующих гарантий. Если он так сделает, то станет приверженцем одной из партий, тем самым вложив мощное оружие в руки ирландцев и социалистов, которые, будучи уверены в устранении права вето палаты лордов, станут доказывать своим избирателям неизбежность максимального самоуправления для Ирландии и полного выполнения социалистической программы. Юнионисты же заявят, что Его Величество благоволит к либералам и ставит их (юнионистов) в неблагоприятное положение в собственных избирательных округах. Есть большие сомнения в том, будут ли конституционными подобные действия короля. В обязанности Его Величества вовсе не входит спасение премьер-министра после неосторожных слов, сказанных им 14 апреля».
Бигге также резко ответил на заявление владельца Эли-банка, что «спасение премьер-министра» входит в интересы короля: «Нужно принимать во внимание и положение короля. Его Величество прекрасно сознает, каким будет окончательное разрешение политической ситуации, если роспуск действительно произойдет и если правительство получит адекватное большинство. Но почему он должен сейчас давать какие-то обещания? Почему его нужно просить хотя бы на дюйм отклониться от строго конституционного пути? Вы отвечаете: „чтобы защитить премьер-министра“, чтобы имя короля не было вовлечено в водоворот политических противоречий и чтобы не давать в руки социалистам оружие для атаки на короля. Но пока Его Величество строго придерживается конституционных норм, он определенно должен быть безразличен к тому, что „социалисты, собираясь вместе, в яростном запале воображают немыслимые вещи“.
Повторяю — король поступит так, как следует».
Правительство, однако, не отступало. Во время встречи в Букингемском дворце, которая состоялась 16 ноября во второй половине дня, сопротивление короля было сломлено пугающими аргументами господина Асквита и лорда Крюэ, лидера палаты лордов. Этим вечером он записал в своем дневнике:
«После длительной беседы я весьма неохотно согласился заключить с кабинетом тайное соглашение о том, что, если правительство получит большинство на всеобщих выборах, я использую свою прерогативу назначать новых пэров, если меня об этом попросят. Все это мне очень не нравится, но я согласен, что это единственная альтернатива отставке кабинета, которая в данный момент была бы катастрофой.
Фрэнсис (лорд Кноллис) настойчиво советовал мне следовать этим курсом, а его советы обычно бывают весьма удачными. Могу только надеяться и молиться за то, чтобы он и на сей раз оказался прав».
Для короля это была унизительная ситуация. Вот что записал его друг лорд Дерби после разговора с королем на охоте, состоявшейся девять месяцев спустя:
«После этого король поехал в Лондон и встретился там с Асквитом и Крюэ. Когда они попросили у него гарантий, он пожаловался, что они приставили пистолет к его голове, и спросил Асквита, что будет делать тот (А), если он откажется. Ответ был таков: „Я немедленно уйду в отставку, и следующие выборы пройдут под крики „король и пэры против народа““. Тогда он обратился к Крюэ, и тот сказал, что поддерживает Асквита и что по этому вопросу у кабинета единое мнение. Далее он заявил, что они не просят у короля ничего антиконституционного. И умолял, чтобы ему дали возможность встретиться с Артуром Бальфуром и Лэнсдауном, но в этом ему было категорически отказано. Так они запугивали его в течение полутора часов, и тогда он сказал им, что даст гарантии на тот случай, если они получат большинство, и просил позволения заявить об этом публично. „Меня заставили это сделать, и я хочу, чтобы страна об этом узнала“, — заключил он. Они отказали, заявив, что обязательство было дано конфиденциально и таковым должно остаться. По сути, они его запугали; на его языке это называется „они бесчестно со мной поступили“».