– Я склоняюсь к обоим вариантам. – Малфой попытался выдавить из себя подобие ухмылки.
– И что ты будешь делать? Как ты убьёшь меня?
– Я не собираюсь тебя убивать, – сказал Драко, сев на край тумбочки.
– О, ещё бы ты попытался меня убить, – закатил глаза Пэн.
– Я хочу присоединиться к тебе, – заявил Драко, сам не веря, что сказал это.
– Ты что? – удивлённо выгнул бровь Питер. – Присоединиться ко мне? Серьёзно?
Пэна, похоже, это забавляло. Такой поворот событий он, сказать честно, не ожидал. Юноша был уверен, что Малфой слишком глуп, чтобы выбрать более сильную сторону, но он оказался умнее.
– С чего ты вообще это решил?
– Мне всё осточертело, ясно? – сказал Драко громко. – Мне надоело терпеть побои, пытки. Я устал быть беспомощным. Устал терпеть его присутствие в своём доме. Это мой дом! Почему должен быть там, как в гостях? Я ненавижу всё это! Ненавижу его!
Питер с наслаждением слушал, как Малфой чуть ли не захлёбывается собственной ненавистью. Давай, Драко, говори, как ты его ненавидишь.
– Я хочу убить его, – процедил он со злобным, решительным блеском в серых глазах.
– Ну это ты замахнулся, – рассмеялся Питер. – А с чего ты взял, что ты мне нужен?
Этот вопрос ввёл Драко в ступор. Он не думал, что ему придётся что-то доказывать.
Питер усмехнулся, встал с кровати и почти вплотную подошёл к Малфою.
– Я – самое ужасное существо во всех чёртовых мирах, – произнёс Пэн, отделяя каждое слово паузой. Драко чувствовал дыхание Питера на своей коже, так близко тот стоял. Малфой шумно сглотнул. – Но, – развернулся он, – ты можешь быть мне полезен. Когда этот мир будет моим, я, наверное, не убью тебя.
– Это, – сказал Малфой дрогнувшим голосом, – радует. Кстати, я искал информацию об этой чаше в библиотеке и…
– О, забудь о ней, – отмахнулся Питер, развалившись на кровати. – Я уже всё нашёл.
– Хорошо, – кивнул Драко, не решившись спросить, что именно он нашёл. – А, и ещё – Грейнджер приехала.
– Ты её видел? – спросил Питер.
– Ага, – усмехнулся Драко. – Ты бы успокоил её, а то она меня чуть не прикончила прямо в коридоре.
– Ты уверен, что это была Гермиона?
– Абсолютно. Не знаю, что ты с ней сделал, но она изменилась.
Взяв полотенце и чистую одежду, Драко скрылся в ванной – ему не терпелось смыть с себя каминную сажу и грязь.
Наверное, нужно пойти к ней – раз они пара. Наверное, так поступают все, когда встречаются. Но Питер встал с кровати и отправился ко входу в гриффиндорскую гостиную не потому, что так надо, а потому, что он сам этого хотел.
– Такое чувство, будто мы вечность не виделись, – смущённо проговорила Гермиона, оторвавшись от губ Питера.
– О да, я уж думал, что эти чёртовы каникулы никогда не закончатся.
– Так плохо всё было?
– Вообще-то да. Я тут чуть со скуки не повесился.
– Уверена, ты драматизируешь, – улыбнулась Гермиона.
– Это я ещё приуменьшаю.
Они бродили по замку, взявшись за руки, разговаривали и много обнимались. Гермиона рассказала Питеру про её поездку к родственникам и как она хотела наслать на них мерзкие фурункулы. Питер громко рассмеялся и сказал, что она зря этого не сделала. Но почему-то такие беспечные разговоры его не расслабляли. Он постоянно поглядывал на свою руку, на которой красовался кожаный браслет – подарок Гермионы – и понимал, что что-то не так, но вот что именно? Питер слышал, что на Рождество принято обмениваться подарками. Сначала он воспринял это как очередную глупость, но сейчас понял, что ему хочется тоже что-то подарить Гермионе.
А Гермиона совершенно не думала о подарке – ей было достаточно, что Питеру понравился браслет, а остальное неважно. Он с ней, вот он, рядом. Смотрит на неё большими зелёными глазами с неким любопытством и интересом. Она могла в любой момент прикоснуться к нему, поцеловать. Разве что-то ещё нужно?
Питер обнимал Гермиону, зарывшись пальцами в её волосы, и целовал, умело сочетая нежность и властность. Этим невозможно насладиться, устать целовать гриффиндорку, чью крышу просто сносило каждый раз, как язык Питера касался её языка. Питер забывал обо всём всякий раз, как тонкие пальцы обхватывали его шею, как в нос ударял запах яблок с корицей. Он мог бы целовать Гермиону до скончания века, но что-то всегда будет мешать.
– Ах, какая жалость прерывать сей интимный момент.
Гермиона отстранилась от Питера и в секунду стала красной как помидор, но юноша не смутился, а посмотрел на профессора Снейпа с неким раздражением.
– Я надеюсь, профессор, что у вас что-то важное, – сказал Питер.
– Иначе и быть не может, мистер Пэн. Следуйте за мной.