Гермионе не терпелось узнать, о чём Снейп разговаривал с Питером. Это, она не сомневалось, было очень важно, но девушка была всё равно несколько обижена. Питер не должен был так бросать её, и о неправильности его поступка она собиралась сказать ему сегодня же.
Спустившись утром в гостиную, Гермиона увидела группу студентов, столпившихся возле доски объявлений. Девушка присоединилась к ним и прочитала надпись на большом листе:
«УРОКИ ТРАНСГРЕССИИ Если вам уже исполнилось семнадцать лет или исполнится до 31 августа, вы вправе пройти двенадцати недельный курс обучения трансгрессии, который будет вести назначенный Министерством Магии инструктор. Желающих принять участие просим расписаться ниже.
Плата за обучение: 12 галеонов».
Вынув из сумки перо, Гермиона поставила своё имя на листе и вышла из гостиной. Когда она спустилась в Большой зал, Питер уже был здесь. Увидев её, он улыбнулся, но не подошёл. И правильно – она не хотела выяснять отношения на глазах у половины школы.
– Доброе утро. – Рядом с Гермионой на скамью опустился Гарри. Напротив него сел Рон. – Видела объявление?
– Конечно, – кивнула он. – Думаю, это будет интересно. Как провели каникулы?
– Нормально, – ответил Гарри, накладывая себе яичницу. – Твои как?
– О, лучше не спрашивай. Иногда родственники бывают слишком отвратительны.
– Да, это точно, – улыбнулся Гарри.
После того разговора в поезде между ними чувствовалась неловкость и напряжение. Гарри с особой тщательностью подбирал слова, Рон же предпочитал вообще молчать, дабы не спровоцировать новую ссору. Гермиона вела себя так, будто ничего и не произошло, вот только тон её голоса, движения, взгляд как-то изменились, и от этого было не по себе.
– Кстати, – начала Гермиона, – как твои занятия с Дамблдором?
Вообще, встречи Гарри с директором было далеко не учебные. Во время них Дамблдор показывал Гарри воспоминания о молодом Волдеморте, о его жизни, только Гарри пока не совсем понимал, зачем это нужно.
– Он поручил мне вытянуть у Слизнорта одно очень важное воспоминание. Но я совершенно не представляю, как это сделать, – вздохнул Гарри.
– Да ладно тебе, Гарри, – начал Рон. – Он же тебя обожает. Просто задержись после урока и спроси прямо.
– Это не сработает, – сказала Гермиона. – Если даже Дамблдор не смог его получить, значит, у Слизнорта есть причина его скрывать.
– Волдеморт говорил о крестражах, – сказал Гарри. – Что это вообще такое?
– Должно быть, какая-то особо тёмная магия. Иначе, узнать о них было бы не так сложно. Ты должен быть осторожен, Гарри. – Гермиона увидела, как Питер встал из-за стола и кивнул ей в сторону выхода, призывая идти с ним. – Ладно, увидимся позже. – Она встала из-за стола и последовала за Питером.
– Почему ты вчера ушла? – спросил Пэн, когда они вышли в холл.
– Потому что я сидела там одна, как какая-то дура, – заявила Гермиона, сведя брови у переносицы.
– Но я же вернулся, – сказал Питер, совершенно не понимая, почему гриффиндорка злится.
– Ты вообще не должен был вчера уходить. Уверена, профессор Снейп мог немного подождать.
Питер вздохнул и взъерошил волосы. Он терпеть не может ссоры, а особенно, когда пытаются сделать его виноватым. Он не хотел ругаться с Гермионой, но она вообще не имеет права обижаться или злиться.
– Это не могло ждать, – сказал Питер. – Видишь ли, Снейп помогает мне в одном деле, – тихо проговорил он. – Так что, это действительно было очень важно. Но, – он взял Гермиону за руку и повёл вверх по мраморной лестнице, – да, я не должен был так бросать тебя. Прости.
Гермиона вздёрнула подбородок, улыбнулась уголками губ и покосилась на Питера, смотревшего на него в ожидании ответа.
– Хорошо, – сказала она. – На этот раз ты легко отделался.
Питер рассмеялся.
– О, я в этом уверен. Но надеюсь, – сказал он, останавливаясь, – это загладит мою вину.
Развернувшись к Питеру, Гермиона увидела в его руках небольшую тёмно-синюю коробочку.
– Это мне? – сказала девушка.
Питер кивнул:
– Рождественский подарок. Прости, что с опозданием – я не особо силён в ваших праздниках. Открой.
Гермиона осторожно взяла из руки Питера коробочку и открыла её.
– Оно прекрасно, – произнесла Гермиона, рассматривая витиеватое серебряное ожерелье, похожее на виноградную лозу. – Мне очень нравится.