– Сперва, – начала она на удивление спокойным голосом, – нужно от неё избавиться. Вынесем из замка, оставим на дороге в Хогсмид. Она ещё жива. Кто-то точно найдёт её, но здесь её оставлять нельзя.
– Почему нет? Сотрём память и выпустим в коридор. Пусть с ней другие разбираются, – сказал Малфой.
– Магия замка убьёт её. Думаешь, почему она кричала? Маглы не могут здесь находиться. Нам нужно вывести её. Немедленно. Но стереть память – идея хорошая. Обливейт, – сказала Гермиона, направив волшебную палочку на Карлу, неподвижно лежавшую на полу. – Берите её под руки. Наложите заклятие невидимости, и следуйте за мной.
Упокоившись и вытерев слёзы, Питер на них четверых чары невидимости и тишины и они покинули Выручай-комнату.
Гермиона старалась вести себя так, будто только что не стала свидетелем, наверное, одного из самых страшных преступлений. Внутри её всю трясло, она была готова расплакаться в любой момент, но она с абсолютно невозмутимым видом продолжала идти к дверям замка.
Миновав Филча, дремавшего за столом в холле, они вышли на улицу и направились по утоптанному снегу прямо к воротам замка – к границе волшебного барьера, окружающего школу. За ним Карле станет лучше. Гермиона искренне верила, что кто-нибудь найдёт бедную девушку, что ей обязательно помогут. Конечно, нехорошо бросать её так, но в замке она просто сойдёт с ума.
– Гермиона…
– Не сейчас, Питер. Я пока не готова с тобой разговаривать.
– Чёрт, мы почти вовремя, – сказал Малфой, когда они были уже за воротами. Там, впереди, со стороны Хогсмида, шла группа людей – это студенты возвращались обратно. – Оставим её прямо здесь?
– Да, сажай. Её найдут через пару минут. Уходим, – сказала Гермиона.
Оставив Карлу Уильямс лежать на снегу, Гермиона, Питер и Драко заспешили обратно в замок. Никто из них не решался сказать и слова. Гермиона просто не знала, что сказать. Казалось, если она начнёт говорить, точно расплачется. А слизеринцы молчали, чтобы дать ей время подумать. Они оба были твёрдо уверены, что Гермиона не сдаст их. Если бы она хотела это сделать, то не тратила время на разговоры, помощь с девчонкой. Она же просто могла дождаться мракоборцев, но убежала вместе с ними, будто сама засовывала руку в грудь Карлы.
Гермиона не говорила ничего до самого замка. Она не ответила Питеру, когда он, перед тем как уйти с Драко в подземелья, сказал, что им нужно поговорить. Она всеми силами старалась не поддаться охватившей её панике. Дышать было тяжело, ноги почти не слушались. Гермиона еле дошла до туалета Плаксы Миртл и, закрыв дверь, поддалась душившим её слезам.
– Нам конец, – сказал Драко. – Она сдаст нас. Точно тебе говорю.
– Не сдаст, – покачал головой Питер. – Я был слишком убедителен.
– Да, и магия твоя никогда не подводит. Признай – мы по-крупному влипли.
– Ты прекрасно знаешь, что если бы она хотела, то уже бы кому-нибудь рассказала. Но, как видишь, мы пока на свободе. У меня всё под контролем. Доверься мне.
– Чёрт с тобой, – вздохнул Драко. Они уже были в своей комнате. Естественно, никто не заметил их исчезновение. – Делай что хочешь.
Уже не скрываясь за магией, Питер покинул слизеринскую гостиную и отправился на поиски Гермионы.
– Грейнджер? – Питер зашёл в туалет и увидел гриффиндорку, сидевшую прямо на полу. Она подогнула колени к груди и, обхватив их руками, плакала.
– Не верю. Я просто не верю, – проговорила она сквозь слёзы. – Это невозможно.
Питер подошёл к ней и сел рядом.
– Гермиона, ты не представляешь, как мне жаль. Правда. Я никому не хотел навредить. Ты же знаешь – я не такой.
– Я уже и не знаю, какой ты.
– Знаешь. Ты единственная, кто знает меня. – Питер сказал это искренне. Он открыл Гермионе те стороны себя, которые никому не открывал. Он мог просто заставить её молчать, забыть всё, что она видела, но он хотел, чтобы она простила его. Почему-то это было для него крайне важно. – Я не знал, к чему это приведёт. Я думал, всё будет хорошо. Я не хочу умирать, Гермиона. Но Тень может запросто убить меня. Ей это ничего не стоит.
– Ты мог бы отказаться. Мог бы найти другой способ. Мы могли бы, – сказала Гермиона, посмотрев на Питера с такой мольбой в глазах, будто просила, чтобы он сказал, что ей всё это привиделось. – Я не знаю, что делать, Питер. Это так ужасно, но я не могу рассказать кому-то. Не могу потерять тебя.
Питер взял Гермиону за руку и погладил её пальцы. Она не сопротивлялась. Рядом с ним она должна чувствовать себя в большой опасности, но только с ним ей было спокойно.
– Я не буду отговаривать тебя. Если ты считаешь, что правильно рассказать кому-то о том, что ты видела, – сделай это. Я поступил просто ужасно и заслуживаю наказания. Я бы никогда не обидел тебя, Гермиона, – сказал он, помолчав. – Ты знаешь это?