– Да, я знаю. Ты неплохой человек, Питер, я знаю. Ты не убийца. Все мы совершаем ошибки.
Гермиона вздохнула и подняла глаза на высокий потолок заброшенного туалета, выслушавшего за столько лет бесчисленное количество тайн и признаний.
По щекам Питера вновь заструились слёзы. Он доверил Гермионе свою жизнь. Она в её нежных руках, способных не только спасти её, но и с лёгкостью разрушить.
– Ты лучшее, что есть в моей жизни, – проговорил Питер. – Порой мне кажется, что я дышать без тебя не могу. Не знаю, что будет со мной, если я тебя потеряю.
– Не потеряешь, – сказала Гермиона, гладя по мокрой от слез щеке Питера. – Я буду с тобой до самого конца.
Она обнимала трясущегося от рыданий юношу и не могла понять, как раньше вообще жила без него. Этот зеленоглазый мальчишка со сказочным именем перевернул её жизнь буквально в один миг, и Гермиона не хотела, чтобы всё возвращалось на свои места.
– Я хочу, чтобы ты пообещал мне кое-что, – сказала Гермиона, когда Питер успокоился.
– Что угодно.
– Больше никаких секретов. Я хочу знать всё – почему Малфой помогает тебе, что это за устройство, поглотившее магию, о чём вы говорили со Снейпом тогда. Ты должен мне рассказать, Питер.
– Хорошо, – согласился он. – Я обязательно тебе всё расскажу, отвечу на все твои вопросы. Но сначала ты должна отдохнуть и ещё раз всё обдумать.
На негнущихся ногах Гермиона вернулась в гостиную Гриффиндора. Здесь уже все обсуждали Карлу Уильямс, которую нашли у ворот замка без сознания.
На секунду у Гермионы возникло желание остановиться и рассказать всем о том, что она видела в Выручай-комнате. Она хотела побежать к МакГонагалл, к Снейпу – к кому угодно – лишь бы только с кем-нибудь поделиться страшной тайной Питера Пэна. Нет, это только её тайна.
Но молчать о ней так неправильно, так мучительно. Бедная Карла, она, наверное, сильно страдает. А её родители? Только чудовище могло сотворить подобное. А если Питер убил и тех четверых? После того, что она видела, Гермиона не сомневалась в том, что он мог сделать и это.
Ах, если она могла с кем-то поговорить, поделиться своими мыслями, но разве она может кому-нибудь доверять? Они оказались втроём с Питером и Малфоем в одном лодке. Только с ними Гермиона могла поговорить.
Гриффиндорка не хотела думать о произошедшем, но мысли, словно рой надоедливых жужжащих насекомых, одолевали её, кружили вокруг. Они повторяли, что если Гермиона обо всём не расскажет, то будет не лучше Пожирателей Смерти. Наверное, она уже давно ступила на тёмную сторону, просто не осознавала это. И у её темной стороны совершенно сказочное название.
Гермиона прошла мимо сидевших у камина студентов, поднялась в свою комнату, прямо в одежде упала на кровать и провалилась в сон.
Некоторое время Питер сидел на полу тёмного туалета Плаксы Миртл, не решаясь вернуться в гостиную. Сегодня он очень сильно рисковал. Он подверг опасности не только себя, но и Малфоя с Гермионой. На слизеринца ему, по большому счёту, было плевать, – он сам согласился на это – но Гермиона… Питер искренне не хотел навредить ей. Эта девчонка с непослушными каштановыми волосами, от которых так одурманивающе пахнет яблоками с корицей, стала для него по-настоящему дорога. Почему он не заметил, когда это произошло? Почему он не заметил, когда начал думать о ней почти постоянно? Гриффиндорка перестала быть для Питера просто игрушкой. И это осознание больше не пугало его, а наполняло неким теплом.
Драко сидел на кровати, обхватив голову руками. Холодная вода, под которой он несколько минут держал голову, не помогла успокоиться, а сидеть в одиночестве, одолеваемый не самыми оптимистичными мыслями, невыносимо.
– Что она сказала? – спросил Драко, нетерпеливо, когда Питер вошёл в комнату.
– А что она могла сказать? – Пэн самодовольно ухмыльнулся и прислонился к столбику кровати. – Естественно, она мне поверила. Как будто могло быть иначе.
Малфой облегчённо выдохнул.
– Я знал, что так будет. – Он встал с кровати и подошёл к книжному шкафу. С самой верхней полки, из-за книг, он достал бутылку с янтарной жидкостью. – Но, наверное, в то же время надеялся, что Грейнджер окажется умнее. – Драко открыл бутылку и сделал из неё несколько глотков. – Она дура, раз не видит, какой ты на самом деле.
– Может, ей просто надоело быть хорошей, поступать правильно?
– Да ладно, – закатил глаза Драко. – Такие, как Грейнджер, не меняются. Она всегда будет на светлой стороне. И тебя попытается туда перетащить. Она же верит, что тебя заставили, что ты не хотел. Она видит лишь то, что ты хочешь. Она полюбила хорошего, доброго Питера Пэна. Но ты ведь такой.