Конечно, неправильно думать о себе, когда страдают ни в чём неповинные дети, когда их жизни рушатся. Но Северус, хоть раз за всю свою жизнь, хотел тоже быть счастливым, ведь он так долго был лишён этого самого счастья.
Ещё с вечера вся школа говорила лишь о Карле Уильямс. Бедняжке Карле Уильямс, подвергшейся нападению. Но подробностей никто не знал. Только следующим утром замок потрясла новость о том, что Карла лишилась магии до самой последней капли. Паника, ужас, охватившие Хогвартс в начале зимы, вернулись с новой силой, заставив студентов дрожать и опасаться каждого шороха.
Вылазки в Хогсмид запретили, заперли все неиспользуемые комнаты и помещения сильнейшими заклинаниями, на входы в гостиные наложили новые чары, оповещающие деканов, кто и во сколько ушёл или пришёл. Это были необходимые меры, и все студенты с ними согласились и смирились. Все, кроме слизеринцев, непривыкших ни перед кем отчитываться за свои действия. Они отказывались постоянно сидеть в гостиной, выходя только на уроки, в Большой зал и библиотеку. Слизеринцы ходили по замку, сидели в башне Астрономии, гуляли по территории — делали всё, что было запрещено, не понимая, что подвергают себя огромной опасности. Но профессор Снейп не смог долго терпеть такое поведение своих студентов и влепил каждому, нарушившему правила, суровое наказание.
Поверить в то, что на месте Карлы Уильямс мог оказаться любой другой студент, было крайне сложно. Да и вообще осознать реальность произошедшего практически невозможно. Убить можно по многим причинам. Легко построить теории, предположить, кто и зачем… А вот похищение магии волшебника было таким же странным и невероятным, как убийство единорога. Как это вообще возможно? Кто и зачем решился на столь ужасное преступление? Эти вопросы одолевали всех, каждый стал подозреваемым, не доверяли даже самым близким друзьям. Все знали, что нападение на Карлу Уильямс — не последний случай.
Но Гарри Поттер не подозревал своих друзей. Рон всегда был у него на виду, а Гермиона вряд ли бы даже допустила в своей голове мысль о подобном. Юноша подозревал только одного человека — Драко Малфоя. Гарри был уверен, что слизеринец был замешан и в этом нападении. Пока не ясно, зачем ему похищать магию, но Гарри это скоро узнает. После того, как Кэти Белл подверглась проклятью, он некоторое время следил за Малфоем с помощью карты Мародёров — очень полезной вещицы, созданной отцом Гарри и его друзьями. Но Малфой не делал ничего подозрительного, ни с кем не встречался, и Гарри прекратил слежку. После нападения на Карлу гриффиндорец вновь начал пристально наблюдать за Малфоем, прислушиваться к разговорам. Но в его поведении не было ничего странного. Ничего, кроме того, что Драко везде таскался с Питером Пэном, бросив Крэбба и Гойла. Они даже на уроках о чём-то шептались.
Питер не нравился Гарри. Он был слишком самодоволен, слишком высокомерен. Пэн всем своим видом показывал, что он лучше других — понятно, почему они так сдружились с Малфоем. Но вот что в нём нашла Гермиона? Гарри так этого и не понял, но, может, Питер действительно делает её счастливой? Если бы это было не так, она бы с ним не стала встречаться, правда?
Гарри заметил ещё одну странность — несколько дней Гермиона вообще не разговаривала с Питером. Она проходила мимо него, не сказав ни слова, не одарив холодным взглядом. Они будто были и не знакомы вовсе.
— Расстались, точно тебе говорю, — сказал Рон на перемене. Он сдвинул рыжие брови к переносице и посмотрел на Питера, сидевшего на подоконнике. — Но нам она ничего не расскажет. Почему всё так изменилось?
Гермиона не разговаривала не только с Питером Пэном, но и вообще ни с кем. Она стала какая-то слишком задумчивая и напряжённая, будто постоянно думала о чём-то крайне важном. Гарри не замечал этого за ней, пока профессор Стебель не спросила что-то у Гермионы, а она сказала, что не знает. Но все его попытки поговорить, узнать, что случилось, гриффиндорка прерывала, ссылаясь на усталость или домашние задания.
— Не нравится мне всё это, Рон, — сказал Гарри тихо. Они сидели в гостиной и украдкой поглядывали на Гермиону, сидевшую за столом. Перед ней действительно лежало домашнее задание по нумерологии, но девушка смотрела куда-то мимо него и явно была занята совершенно другими мыслями. — Может, что-то серьёзное случилось?
— Если так, я этому напыщенному слизеринскому индюку морду начищу, — сказал Рон решительно. — Она всё ещё наша подруга. Мы её не бросим.