– Спасибо, – поблагодарил великан кондуктора, когда занял место.
– Без проблем. Куда едем?
– Дырявый котел. – Хагрид достал из кармана деньги и протянул Стэну.
– Трогай, Эрн! – скомандовал кондуктор, и фиолетовая машина рванула с места.
От такого резкого старта Питер упал на одно из сидений. Автобус с невероятной скоростью нёсся по дороге, полной автомобилей. За окном всё сливалось, превращаясь в непонятное пятно.
Питеру было непривычно, некомфортно в автобусе, ведь он ездил на подобных машинах всего один раз. То была машина мистера Аддерли, на которой Питера привезли в приют. Но автомобиль мистера Аддерли не нёсся по улицам Лондона с бешеной скоростью, с его пути не отпрыгивали фонарные столбы, мусорные баки и автобусные остановки. Автомобиль мистера Аддерли медленно ехал по дорогам города, не заставляя пейзаж за окном сливаться в неясное пятно.
Питер не был против бешеной скорости. Он любил летать, обгоняя облака, соревнуясь с ветром. Но какой смысл гнать на такой скорости, если ветер не развевает волосы, если он не бьет по лицу с такой силой, что не можешь сделать глоток воздуха? Смысл нестись со сверхъестественной скоростью, если она не дарит ощущения полета?
Вскоре автобус остановился, чему Питер был рад.
– До скорого, – попрощался с кондуктором Хагрид, и они с Питером вышли из автобуса.
Как только двери автобуса закрылись, он рванул с места и растворился в воздухе.
– Та ещё поездочка, – произнес Питера, глядя туда, где исчез автобус.
– Зато домчит куда угодно, – ответил Хагрид. – У вас в Америке таких нету? – Питер покачал головой. – И как же вы это… передвигаетесь?
– Больше на такси, – сказал Питер первое, что пришло ему в голову.
– Во как… – задумчиво произнес Хагрид и направился куда-то в сторону магазинчика с виниловыми пластинками.
Питер поспешил за ним, но великан шел не в магазинчик, а в неприметный бар, пристроившийся по соседству. Вывеска бара гласила: Дырявый котел.
– Известное и достаточно шумное местечко, – с некой гордостью в голосе сказал Хагрид.
Может, когда-то этот бар и был известным и шумным местом, но уж точно не сейчас. Помещение было темным, пыльным и нуждалось в хорошем ремонте. Питер осмотрелся и хмыкнул. Все это несколько напоминало деревенские таверны, в которые Пэн частенько наведывался, когда носил совершенно другое имя. Только в тех тавернах уже днём было полно народу, а в «Дырявом котле» лишь парочка пожилых волшебниц, одетых в потрёпанные мантии, да бармен, с которым сейчас разговаривал Хагрид.
– Ну пошли, что ли, – сказал великан и пошёл куда-то вглубь бара.
Пройдя через «чёрный» вход, Хагрид и Питер попали в тесный дворик, где стояли лишь мусорные баки. Своим розовым зонтиком великан постучал по кирпичу в стене, окружающей дворик. Кирпичи начали дрожать, двигаться, открывая проход в виде арки, за которым виднелась извилистая, мощёная булыжником улочка.
Хагрид испустил вздох, полный боли.
– Достань свой список, – мрачно произнёс великан. Питер сделал, как велели.
Они шли по улице, заходя в немногочисленные работающие магазины. Двери во многие были заколочены, а витрины наглухо заклеены плакатами с движущимися изображениями разных людей. Люди с плакатов злобно скалились, презрительно улыбались и безумно смеялись. У некоторых закрытых магазинчиков стояли палатки и лотки, торгующие разными амулетами и оберегами.
Косой Переулок был мрачным и заставлял кожу покрываться мурашками. Любому другому здесь стало бы очень жутко, но не Питеру. Он с трудом сдерживал ухмылку и придавал лицу грустное выражение. Юноша знал, почему Косой Переулок стал таким. Он знал, кто эти люди на плакатах. Он знал, что война идёт полным ходом. И это Питеру нравилось. Ему нравилось видеть надписи «закрыто» на дверях магазинов, нравилось видеть страх и отчаяние в глазах людей. Отчаяние означает победу.
Но один магазин, словно бельмо на глазу, выделялся среди тусклых витрин соседних магазинов. «Всевозможные Волшебные Вредилки»: гласила вывеска. Прохожие долго оглядывались на витрину, кто-то даже останавливался не в силах отвести взгляд. Витрины сверкали невероятным разнообразием товаров, которые вертелись, звенели, прыгали и пищали.