Резко развернувшись, Рон умчался в свою комнату. Только Гарри остался сидеть напротив Гермионы.
— Думаю, тебе следует пойти за ним, — проговорила Гермиона спокойно, будто Рон пытался обидеть совсем не её.
— С ним я потом говорю. Сейчас важнее, что происходит с тобой.
— Ничего не происходит, Гарри, — холодно улыбнулась Гермиона. — Если ты думаешь, что я должна рассказывать вам всё, потому что мы друзья, то ты ошибаешься. Мы никогда не были друзьями.
— Что…?
— Скажешь, не так? А ты можешь сейчас сказать, что я люблю больше книг? Ты помнишь, какой у меня патронус? По-моему, настоящий друг должен знать это — я же знаю. Знаю, потому что твои проблемы всегда были важнее моих. Твои «показалось», «я видел», «мне снилось» — как сигнал, что мы должны отложить свои дела и бежать, сломя голову, за тобой. А я хочу хоть раз в жизни сама быть на первом месте, не тащить за собой кого-то ещё, а чтобы меня тащили. Разве это плохо? Все эти годы я доверяла тебе, шла, куда ты говорил. Теперь я сама хочу решать, куда идти и что делать.
Гермиона встала с дивана и ушла в свою комнату. Самое ужасное было знать, что она права. Гарри, оставшийся у камина в одиночестве, задумался и понял, что он действительно ничего не знает о той, кого называл лучшей подругой несколько лет. Он всегда был уверен, что видит и чувствует правильные вещи, особенно, когда они касались Волдеморта, и не считал нужным прислушиваться к Гермионе, которая в прошлом году оказалась права, а он, Гарри, завёл всех в ловушку. Это из-за него, из-за его глупости погиб Сириус. Он не имеет никакого права злиться или обижаться.
Только вот Рон отказывался это понимать и говорил, что чёртов Пэн настроил Гермиону против них. Но вскоре он перестал ворчать и бубнить и почти не обращал на Пэна с Малфоем внимания. Даже в библиотеке молча прошёл мимо стола, за которым сидели Гермиона и Малфой вдвоём. Они были заняты книгами и не разговаривали друг с другом.
— Если Гермионе лучше с этими двумя, то пусть, — заявил Рон. — Меня это больше не волнует. — И он с несвойственным ему рвением взялся за домашнее задание по истории магии.
Гермиона и Драко ждали Питера, который где-то задерживался. Девушка пыталась сосредоточиться на тексте книги, но её мысли витали где-то далеко от Хогвартса. Она вздохнула и откинулась на спинку стула.
— Филонишь, Грейнджер, — сказал Драко, ухмыльнувшись одним уголком губ.
— Не страшно, — ответила она. — Я всё равно делаю больше, чем ты.
— И это правда, — сказал Питер и поцеловал Гермиону в макушку. — Что-то от тебя как-то маловато пользы, Малфой.
— Ну, я хотя бы не шатаюсь чёрт знает где, — проговорил он с улыбкой, подперев голову рукой. — Что тебя задержало на этот раз?
— Знаешь, иногда мне кажется, что со Снейпом приятнее общаться, чем с тобой. Он тупых вопросов не задаёт и знает, как уничтожить крестражи, — тихо сказал Питер. Юноша вклинил стул между Гермионой и Драко, сел на него и очень тихо заговорил: — У Дамблдора есть некий меч Гриффиндора, которым можно уничтожить крестражи. Два крестража уже уничтожены, про два других мне Снейп тоже рассказал, и осталось ещё непонятно сколько этих гадостных штуковин, разбросанных по всему свету.
— О каких крестражах он сказал тебе? — спросила Гермиона.
— Змея Волдеморта и Поттер.
— Гарри? — переспросила Гермиона, не веря своим ушам. Питер кивнул. — Но… но как? Это случилось в ту ночь, когда… — Питера снова кивнул. — Понятно, почему между ними есть связь, и Гарри может говорить со змеями.
— Да, но я решил, что не буду искать крестражи.
— Что? — прошипел Драко, сдвинув брови к переносице. — Но его же тогда не убить. Он сможет вернуться!
— А ты подумал, как мы вообще будем искать эти крестражи? — зашипел Питер в ответ. — Мы даже не знаем, сколько их. Они могут быть чем угодно. Даже этой книгой.
— Уверен, Дамблдор знает.
— И как ты разговоришь его, гений? Он Снейпу не сказал, даже Поттер о них ничего не знает. Нет, если ты так уверен, вперёд.
— Но как мы тогда убьём его? — спросила Гермиона.
— Для этого-то нам и нужно ядро, — ответил Питер. — Я поглощу достаточно магии, чтобы убить его. Раз и навсегда. В прошлый раз у меня это почти получилось.
Гермиона задумалась. Она вспомнила, как Питер сказал ей, что потратил в том бою так много сил, что еле перенёс трансгрессию. Чтобы убить Волдеморта ему понадобится в десятки раз больше магии. Но Волдеморт боится Питера, он может действовать неосторожно. А если напугать его ещё больше…
— У меня есть идея, но это полное безумие, — начала Гермиона. Слизеринцы с интересом уставились на неё. — Что, если мы напугаем Волдеморта?