— С добрым утром, — сказал инструктор. — Меня зовут Уилки Двукрест. Министерство прислало меня, чтобы я провёл здесь следующие двенадцать недель в качестве инструктора трансгрессии. Надеюсь, за это время мне удастся подготовить вас к трансгрессионным испытаниям…
— Паркинсон! — рявкнула профессор МакГонагалл. — Прекратите разговоры!
Все оглянулись. Паркинсон залилась краской и с разгневанным видом отошла от Малфоя, с которым, похоже, шёпотом переругивалась. Слизеринка смерила Гермиону взглядом, полным ненависти, скривилась и отвернулась.
— Кхм, — кашлянул инструктор. — Да, трансгрессионные испытания… Я вас подготовлю к ним. Вы, вероятно, знаете, что трансгрессировать в Хогвартсе невозможно, но, чтобы дать вам попрактиковаться, профессор Дамблдор снял со школы соответствующее заклинание, но только в пределах этого зала и только на один час. А теперь прошу всех встать так, чтобы перед вами осталось пять футов свободного пространства.
Студенты разделились, начали толкаться, громко требовать, чтобы им освободили побольше места. Деканы пытались справиться с толкотнёй и расставить студентов по местам. Воспользовавшись этим, Гермиона быстро прошмыгнула назад и встала в футах пяти от Питера.
— Я думала, ты не придёшь, — сказала она.
— Я тоже так думал, — ответил Питер, улыбнувшись уголком губ. — Но в комнате так скучно сидеть, а тут должно быть весело.
— Паркинсон так странно на меня смотрит, — сказала Гермиона, бросив взгляд на Пэнси, покосившуюся на неё. — Что ей вообще надо?
— А ты не слышала? — выгнул бровь Питер. Гермиона покачала головой. — Она была уверена, что после школы выйдет за Малфоя замуж. Вроде, их родители ещё давно об этом договорились. Но ты же знаешь, с кем и где пропадает Малфой в последнее время, — усмехнулся Питер. — Ну, она и закатила ему истерику, а Малфой…
— Тихо! — в один голос крикнули деканы. В зале сразу наступила тишина.
— Благодарю вас. Итак… — Министерский волшебник взмахнул волшебной палочкой, и перед каждым студентом появилось по деревянному обручу. — Главное, о чём вам следует помнить при трансгрессии, это три «Н» — нацеленность, настойчивость и неспешность. Для начала вам нужно сосредоточиться на цели. В данном случае — на внутренности вашего обруча. Прошу вас, сделайте это прямо сейчас.
Питер ухмыльнулся, покосился на Гермиону и оглядел всех, кто был в зале. Какая же это глупость — тратить своё время на подобное, когда он, Питер, мог в любой момент оказаться хоть приклеенный за пятки к потолку. Но все здесь с таким усердием глазели в центр круга, ограниченного обручем, что Питеру было сложно не рассмеяться.
— Следующее, что вам нужно сделать, — продолжил Двукрест, — это собрать всю вашу настойчивость и направить её в то место, которое вы себе мысленно представили. Стремление попасть туда должно разлиться из вашего разума по всем клеточками тела.
Гермиона пыталась сосредоточиться, но тихие смешки Питера, стоявшего недалеко от неё, всё время отвлекали. Она шикнула на него, нахмурившись, отвернулась, но всё равно не смогла сдержать улыбку.
— И третье, — проговорил инструктор, — вы поворачиваетесь на месте, нащупывая путь в ничто, перемещаясь неспешно. Но только по моей команде. Итак, насчёт три — раз, два. Три!
Сосредоточив все свои мысли на обруче, Гермиона закружилась на месте, но трансгрессировать у неё, конечно же, не получилось. Как и у всех остальных. Студентов мотало из стороны в сторону, кто-то даже упал, потеряв равновесие. А Питер рядом чуть ли не задыхался от смеха.
— Пустяки, — сказал Двукрест, который, видимо, и не ожидал ничего другого. — Поправьте обручи и вернитесь на исходные позиции.
Вторая попытка оказалась не лучше, но Питеру это дико нравилось. Он стал красный, согнулся пополам и уже из последних сил сдерживался, чтобы не засмеяться. На него уже начали недовольно оборачиваться, а МакГонагалл даже сделала замечание.
— Я больше не могу, — проговорил Питер, зажимая рот рукой. — Как же это смешно!
— Вообще-то, это очень сложно, — сказала Гермиона, нахмурившись.
— О, ни капли, — самодовольно сказал Питер. — Смотри.
Пэн сосредоточился на обруче, представил себя внутри него и в мгновение ока оказался там. Все, разинув рты от удивления, начали оборачиваться.
— Блестяще, юноша! — похвалил его Двукрест. — Вот что значит три «Н»!
— Это нечестно, — прошипела Гермиона.
— Ну ты же хотела, чтобы я пришёл. Какой смысл в силе, если ей не пользоваться? Всё это, — он обвёл взглядом Большой зал, — просто смешно. Но скоро эти глупости не будут тебя заботить. Ты сможешь отправиться куда угодно, только подумав об этом.