После каникул Паркинсон стала очень часто заговаривать с Драко об их помолвке, и это уже не выглядело как шутка, над которой они раньше смеялись. Пэнси говорила очень серьёзно, безумно раздражая этим. Так раздражая, что Драко просто не выдержал и высказал ей всё, то он думал об этой чёртовой договорённости. Но Пэнси, видимо, не пожелала сдаться.
— Что на неё вообще нашло? — сказал Драко, когда они с Питером шли в библиотеку. — Полгода не вспоминала об этой чёртовой помолвке, а сейчас просто достала меня с ней!
Питер усмехнулся. Только он один понимал, почему.
— Это было… забавно, — сказал он. — Конечно я ожидал большего, но…
— Ожидал? — переспросил Драко, остановившись посреди коридора. — Так ты всё подстроил? Зачем? Совсем заняться нечем?
— Должен же я был хоть как-то расшевелить Гермиону, — ответил Питер, разведя руками. — Она сильная. Очень. Но ей не интересна эта сила. Она не хочет получить больше. А мне нужно, чтобы она хотела. Одним этим жалким петрификусом Волдеморта и Пожирателей не одолеть. Ей нужно что-то посильней.
— И конечно пока она не согласится на это, — сказал Драко, засунув руки в карманы мантии. — Поэтому ты использовал Пэнси, чтобы разозлить свою будущую королеву. Фигня какая-то, тебе не кажется?
— Ну почему? Паркинсон — только начало. Думаешь, она после госпиталя не вспомнит, что я, пока она спала, нашёптывал ей, что будто бы из-за Гермионы ты не хочешь на ней жениться? Конечно нет. Она захочет отомстить. Сегодня я дал Грейнджер попробовать моей силы. Почему, думаешь, её заклинание получилось таким сильным? Это всё я. Я усилил его. И скоро Гермиона захочет ещё.
— Поэтому ты выпендривался на трансгрессии? Чтобы своей силой соблазнить её? Но зачем? Какой смысл?
— О, ты просто не понимаешь всего удовольствия манипулировать людьми. В этом не обязательно должен быть какой-то великий смысл. Я делаю это потому, что могу. А ещё на тёмной стороне намного веселее, чем на светлой. А я хочу чтобы мы втроём ой как повеселились.
Глава 21. Поиски и наказание
Паркинсоны всегда гордились своим происхождением и родословной. Конечно, ведь они принадлежат к числу «Священных двадцати восьми»! Это очень почётно, и своей чистокровностью не гордятся только идиоты вроде Уизли. Пэнси Паркинсон — единственный ребёнок в семье. Разумеется, её родители всегда были обеспокоены будущим дочери. Выбор достойной пары — дело сложное и чрезвычайно важное. Ведь будущий член такого знатного рода как Паркинсоны должен обладать всеми чертами настоящего аристократа.
С семьёй Малфоев Паркинсоны были знакомы уже очень давно. Отец Пэнси и Люциус хорошие друзья ещё со времен школы. Ни у кого не было никаких сомнений, что юный Драко Малфой — идеальная партия для Пэнси. В мальчике было всё то, что так высоко ценили Паркинсоны, а его отец — один из близких приближённых Тёмному Лорду. Помолвку, состоявшуюся, когда Пэнси было всего пять, девочка воспринимала со всей серьёзностью и ответственностью. С самого детства она готовилась быть леди Малфой и идеальной женой Драко. Но мальчик сам никогда не верил, что договорённость их отцов реальна, и не собирался жениться на Пэнси. На первых курсах они вместе над этим шутили и приходили к выводу, что из них получится просто отвратительная семья.
Но Пэнси всю жизнь оставалась верна давней договорённости своего отца. Пусть и смеялась вместе с Драко, пусть и ходила на свидание с Питером Пэном, пусть Малфои и впали в немилость Тёмного Лорда — девушка всё равно не собиралась отступать, веря в незыблемость величия чистой крови и принципов. Никакая сила не смогла бы это разрушить, заставить девушку передумать. Подобный удар по самолюбию она бы просто не пережила.
До самого последнего Пэнси отказывалась верить, что Гермионе Грейнджер — этой мерзкой грязнокровке — удалось встать между ней и Драко. Она не верила своим глазам, отмахивалась от слухов и разговоров, но однажды ночью ей будто явилось видение. Будто голос близкого друга нашептал страшную истину. Тогда-то всё и встало на свои места, тогда-то Пэнси всё и увидела. Увидела, как Драко — её Драко — смотрит на Грейнджер. Увидела истинное обличие гриффиндорки.