— Наверное, тебе больше зелья нравятся, да? Приворотные, например? — сказала Пэнси, нацелив на Гермиону волшебную палочку.
Нет никаких сомнений, что Драко околдовали. Он бы никогда не позволил себе влюбиться в такую, как Грейнджер.
Но гриффиндорка отбила заклинание и ударила Петрификусом Тоталусом так сильно, что Пэнси отлетела на несколько метров и, ударившись о каменный пол, тут же потеряла сознание. Очнувшись в госпитале, она почувствовала, как сильно болит её голова. Болит так же сильно, как и пульсирует внутри желание отомстить Грейнджер.
Когда этим же вечеров Пэнси отпустили, и она вернулась в гостиную, Драко, сидевший за столом с длинным свитком, исписанным красивым почерком, даже не взглянул на неё. Будто они никогда и не были друзьями. Будто их никогда не связывали узы много крепче, чем дружеские. Сердце девушки болезненно сжалось, но она бы не была Паркинсон, если бы не прошла мимо, гордо вздёрнув подбородок. Хотя Драко этого совершенно не заметил.
Пусть мысли слизеринца сейчас и не были заняты бестолковой помолвкой, это не значит, что он вообще не думал о ней. Конечно думал. Драко прекрасно знал, что его родители — а особенно отец — будут в бешенстве, когда узнают, что он своими руками разрушил последний шанс восстановить семейное благополучие, что он в очередной раз подвёл их.
Драко откинулся на спинку стула и отложил перо. Сосредоточиться на домашнем задании было сложно, особенно когда голова занята самоубийственным планом, который предложила Грейнджер. Напугать Тёмного Лорда! Надо же вообще такое придумать?! Пусть Драко и не предан волшебнику, но он ни капли не сомневался в его могуществе и небывалой жестокости. Если у них получится — это будет самая великая удача. А если нет — даже Пэну будет сложно выбраться живым.
Но самому Питеру очень понравилась идея бросить ещё один вызов Волдеморту. Юноша был абсолютно уверен в успехе задуманного. Да, они даже не приступили к обсуждению плана, но это всё — сущие мелочи! Он сильнее, — а это главное.
— Не понимаю, что взбрело ей в голову, — сказала Гермиона. — Я увела её жениха? Какой бред!
Они с Питером медленно шли по коридору, держась за руки.
— Ну, её можно понять, — ответил Питер. — На её месте любая была бы в ярости.
Грейнджер вздохнула. Она бы, наверное, отреагировала бы точно так же, если бы Питер начал проводить всё своё время с другой девушкой.
— Она же не остановится, да? — спросила Гермиона. — Она так и будет меня доставать?
— Боюсь, что да, — ответил Питер с сочувствующей улыбкой. — Но ты можешь ответить ей. Ты сильней, и сегодня все это увидели. Видела бы ты их лица, когда Паркинсон пролетела через весь вестибюль!
— Это было очень… странно, — нахмурилась Гермиона. — Я не хотела ударить её так сильно. Мне показалось, что через меня прошла какая-то другая магия, чужая. — Питер молчал, понимая, что его маленькую шалость вот-вот раскроют. — Это ты сделал? Питер, зачем?
Гермиона остановилась и, ожидая объяснений, скрестила на груди руки.
— Да ладно тебе, Гермиона, — улыбнулся он совершенно обезоруживающей улыбкой, но девушка не собиралась смягчаться. — Иногда мне кажется, что ты не до конца понимаешь, как ты сильна. Ты используешь только ничтожную часть своей магии. Представь, что ты сможешь сделать, если откроешь себя своей силе? — Питер взял Гермиону за руки и сжал её пальцы. — Если мы объединим силы… это изменит всё! Нам будет подвластен весь мир. Мы сможем повелевать временем и пространством. Мы станем великими.
Питер говорил с жаром, искренне веря своим словам. Даже Гермиона на секунду поверила. Обладать силой, подобной той, что была у Питера, соблазнительно, прекрасно. Получи она такую мощь, Гермиона больше никогда не будет бояться. Она сможет получить всё, что угодно. Но у всего есть цена. И за это тоже рано или поздно придётся заплатить.
— С силой приходит и ответственность, — проговорила она. — Я никогда не смогу бездумно размахивать волшебной палочкой, ни на кого не оглядываясь. Эта сила уничтожит меня.
— Больше всего я хочу, чтобы ты была в безопасности, — сказал Питер и поцеловал Гермиону в лоб. — Здесь, — он коснулся пальцами серебряного ожерелья на шее девушки, что подарил ей на Рождество, — моя магия. Ты можешь не использовать её, если не хочешь. Но она всегда будет защищать тебя.
Ожерелье, похожее на виноградную лозу, стало будто несколько тяжелее и нагрелось. Гермиона прикоснулась к нему пальцами и почувствовала магию Питера, которой напиталось украшение. Она была словно живая, жаждущая вырваться на свободу.