Профессор МакГонагалл вызвала к себе Гермиону и Пэнси в понедельник после уроков. Обе появились в коридоре одновременно, но никто не сказал ни слова. Паркинсон не переставала злиться и на секунду, но выяснять отношения сейчас не хотела, дабы не усугублять ситуацию. Её родители, получившие письмо от МакГонагалл, и так были невероятно злы из-за поведения дочери.
«Малфои ещё поплатятся за свою ложь и бесчестие, — писал мистер Паркинсон. — Якшаться с грязнокровками! Им ниже падать просто некуда. Наверное, к счастью, что нас больше ничего не связывает с этими предателями и трусами».
Но Пэнси не могла оставить всё просто так. Её опозорили, унизили. И кто?! Мерзкая грязнокровка! Такого удара по самолюбию и гордости слизеринка простить не могла. Только не от Грейнджер.
Сама Гермиона хотела как можно скорее расправиться с предстоящим наказанием и вернуться к поискам магического ядра. Девушку почти не беспокоило, что Паркинсон, наверняка, попытается отомстить. Пусть — теперь она, Гермиона, не боится дать отпор. Волшебница уже была у себя в кабинете. Она сидела за столом и читала какое-то длиннющее письмо от родителей одного из студентов.
— Войдите, — сказала она, когда в дверь постучали. — Мисс Паркинсон, я рада, что вы в порядке. — МакГонагалл отложила письмо. — Но то, что вы пострадали, не делает ваш поступок менее отвратительным и возмутительным. Какими бы ни были причины, вы не имели права нападать на мисс Грейнджер. — Она сдвинула брови к переносице и оглядела девушек суровым и разочарованным взглядом. — Я вынуждена оштрафовать Слизерин на тридцать очков. — Пэнси уже открыла рот, чтобы возмутиться, но МакГонагалл подняла руку, останавливая её. — Как я оштрафовала и Гриффиндор. Поведение мисс Грейнджер так же крайне возмутительно. Вам обеим будет назначено справедливое наказание. С сегодняшнего дня вашей задачей будет отчистить до блеска все рыцарские доспехи в замке. Как вы могли заметить, в школе их предостаточно. И всё это без волшебства. — МакГонагалл оглядела стоявших перед ней девушек, ожидая возмущений, а потом продолжила: — Вы будете делать это каждый день после уроков. Надеюсь, вам хватит времени подумать над своим поведением. А теперь — идите. Мистер Филч уже ждёт вас.
Пэнси поджала губы, развернулась на каблуках вышла из кабинета. Гермиона — следом за ней.
— Добилась своего, чёртова Грейнджер, — сказала себе слизеринка под нос, быстро шагая по коридору.
— Что ты там бормочешь, Паркинсон? — спросила Гермиона, прекрасно слышавшая, что говорила Пэнси. — Как будто это я первая начала.
Пэнси остановилась и развернулась. Гермиона чуть не врезалась в неё, но вовремя затормозила.
— Всё из-за тебя, Грейнджер, — процедила Пэнси сквозь зубы. — И ты мне за всё ответишь, — злобно сказала она и зашагала дальше.
Филч, как и сказала МакГонагалл, ждал провинившихся студенток в своём кабинете — душной и мрачной комнате, располагавшейся в одном из коридоров подземелья. Коморку завхоза освещала лишь лампа, свисавшая с низкого потолка. Вдоль стен комнатушки стояли шкафы с ящиками, на которых были наклеены в алфавитном порядке фамилии. Наверное, в них хранились записи о тех, кто любил нарушать школьные правила и безобразничать. А на дальней стене висели до блеска начищенные кандалы и цепи, будто Филч до сих пор надеялся пусть их в ход. Завхоз восседал на поеденном молью кресле и с важным, почти надменным видом, смотрел на Пэнси и Гермиону.
— Скажите спасибо, что вы легко отделались, — проговорил он скрипучим голосом. — Будь моя воля, вы бы сейчас болтались под потолком, подвешенные за большие пальцы. Вот это были времена! — Он почти мечтательно вздохнул и погладил облезлую кошку, сидевшую на его коленях. — Давайте сюда палочки, — скомандовал Филч. Гермиона послушно достала свою из кармана мантии и положила на стол. Паркинсон недовольно скривилась, но палочку отдала. — Потом заберёте. — И он запер их в ящике своего стола. — Тряпки и вёдра в кладовке. И только попробуйте лодырничать! — сказал Филч оскалившись, будто надеялся, что так и будет и он сможет сам немного поиздеваться над девушками.
Взяв всё необходимое в кладовке, что была в кабинете Филча, Пэнси и Гермиона вернулись на первый этаж. Работы предстояла уйма, и пусть Гермиона жила в магловском мире и делала уборку своими собственными руками, за годы в Хогвартсе она отвыкла делать что-то без магии. Паркинсон же вообще была почти в ужасе. Её нежные аристократические руки, которые никогда не держали ничего тяжелее волшебной палочки, не созданы для такой грязной работы. Ах, что за позор, если её кто-то увидит!