— Посмотрим, что ты скажешь МакГонагалл, когда она узнает, — сказала Гермиона. — Не думаю, что её сильно волнуют твои руки.
И, взяв ведро и тряпку, Гермиона зашагала на этаж, где они вчера не закончили работу. Паркинсон фыркнула, закатив глаза, но с места не сдвинулась. Ох, как Гермиону раздражала эта высокомерная корова! Так раздражала, что она совсем не жалела о том, что Питер усилил её Петрификус тогда. «Жаль она не пробила свою пустую голову! — гневно подумала девушка. — Хватит с меня! Пусть Паркинсон до конца своей никчёмной жизни мучается с этим чёртовом металлоломом!»
Конечно, использовать магию Питера было нечестно, и если её поймают… Но Гермиона так устала следовать правилам! Волшебство в ожерелье отозвалось приятным теплом, наполняя тело девушки. Она почувствовала сильную магию каждой клеточкой своего тела. Сила, которую Гермиона никогда не знала, была восхитительной. Ей хотелось владеть, хотелось использовать. Волшебство окутало гриффиндорку, окрашивая всё вокруг совершенно фантастическими цветами. Она даже задышала по-другому — свободнее, будто магия Питера открыла её настоящую. Стоило Гермионе лишь прикоснуться к доспехам, как они тут же начинали блестеть, будто совсем новые. Девушка переходила от одного доспеха к другому и смеялась. Смеялась тому, как легко и просто у неё всё получается. Магия была прекрасной, такое невероятной, родной, воодушевляющей, что Гермиона даже не заметила, как закончила свою часть работы.
«И я совсем не устала, — с улыбкой подметила она, оглядывая начиненные до блеска доспехи. — Как это восхитительно!» — рассмеялась она.
Всё ещё улыбаясь, Гермиона спустилась вниз, где Пэнси так и сидела, совсем не сдвинувшись с места.
— Куда собралась, Грейнджер? — спросила слизеринка. — Решила сбежать?
— Нет, — ответила та. — Я закончила свою часть. Осталась твоя. Но это уже не моя забота.
— В смысле закончила? — сказала Пэнси, сведя брови у переносицы. — Прошло-то часа два всего. Тебе кто-то помог, да? Не удивлюсь, если это Малфой. Как же он мог оставить свою ненаглядную?
— Думай, что хочешь, — ещё шире улыбнулась Гермиона. — Но теперь это не моя проблема. Пока! — И она направилась в подземелья, весело размахивая ведром, дабы отчитаться Филчу.
Завхоз тоже не поверил, что Гермиона так быстро закончила работу, и решил сам всё проверить. Увидев сверкающие в свете факелов доспехи, Филч раскрыл рот и минуту не знал, что сказать.
— Ты использовала магию, — злобно произнёс он. — Я знаю! Я доложу об этом профессору МакГонагалл, — оскалился он, предвкушая суровое наказание для так сильно провинившейся ученицы. — Ты пожалеешь о своих фокусах!
— Рассказывайте, — равнодушно ответила Гермиона. — Моя палочка всё время была у вас. Мне никто не помогал, но даже если и так, то это вы виноваты — следить нужно. — Лицо Филча скривила судорога злобы. Он явно хотел сказать что-то гнусное и обидное, но сдержался. — Можете выместить свою злость на Паркинсон, — сказала Гермиона. — Она совершенно отказывается работать.
И девушка направилась прочь, победно улыбаясь. Так приятно быть, наконец, свободной! Эта неделя была тяжёлой и крайне выматывающей. Но теперь Гермиона сможет вернуться к оставленным делам и планам. Девушка чувствовала небывалое воодушевление. Она могла прямо сейчас бросить вызов Волдеморту и с лёгкостью победить его. Казалось, она с помощью всего лишь мысли может переместиться куда угодно. Да что там! Она сама без труда может перенести весь замок хоть на край света! Гермиону удивляло и поражало, как Питер способен владеть такой силой. «Он действительно может всё, — думала она. — Для него нет ничего невозможного». Некая зависть, какую Гермиона до этого не испытывала, поселилась в её сердце. Девушка хотела обладать такой магией, быть сильной, непобедимой. Но магия — особенно такая могущественная — самый губительный наркотик. «И я попробовала его. Но такого больше не повториться!»
На следующий день, в субботу, шестикурсники вновь собрались в Большом зале. Многие были исполнены решимости и уверенности, что вот сегодня у них точно всё получится!
— Посмотрите, кто здесь! — сказал Малфой с ухмылкой. — Я уж думал, ты и сегодня застрянешь с наказанием, но нет.
— Я тоже по тебе совсем не скучала, Малфой, — ответила Гермиона и прижалась к Питеру. Тот обнял её и поцеловал в макушку.
— Как тебе удалось, а? — спросил Малфой, прищурившись. — Паркинсон постоянно жалуется, что это невыносимо, что её пальцы уже даже не сгибаются. А ты вон — без единой мозоли. Да ещё и вчера всё закончила.