Жизнь в Хогвартсе шла своим чередом. Внеплановые каникулы закончились, и студенты вернулись на уроки. Ажиотаж вокруг Питера, Драко и Гермионы поутих, и они вновь стали обычными школьниками. Ну, почти обычными. С ними всё ещё громко здоровались, иногда приглашали на разговор, но у всех были и свои дела, проблемы. Питеру это совершенно не нравилось. Он так привык к вниманию, что совсем не хотел возвращаться к прежней жизни. Ему претило, что все хотят поговорить с ним за обедом, поделать вместе уроки или просто пройтись из класса в класс. Ему доставляло небывалое удовольствие, когда школу закидывали письмами с просьбами взять интервью у Героев, а журналисты из разных журналов и газет буквально выстраивались в очередь у дверей замка. Питер упивался глупостью тех, кто всерьёз решил, будто он, Питер Пэн, может быть добрым. Он смеялся над тем, как все вокруг слепы и не видят того, что творится прямо у них под носом. Когда писем из газет стало приходить всё меньше и меньше, Питер очень расстроился. Он постоянно тяжело вздыхал, оглядывая студентов, которые занимались своими делами, и не понимал, как что-то может быть важнее него.
А вот Гермионе нравилось, что на неё почти перестали обращать внимания. Теперь, без всех этих галдящих со всех сторон ртов, можно было спокойно заняться учёбой и провести время с Питером.
Девушка была очень рада, что они победили. Первые пару дней Гермиона не могла поверить газетам, пестрящим новостями о смерти Волдеморта, а уж осознать свою причастность — почти невозможно. Казалось, будто всё это писали о каком-то другом человеке, а не о ней. Она же не сделала ничего выдающегося и невероятного. Она была там, потому что должна была. Питер, конечно же, считал иначе. Как и всегда он говорил, что Гермиона слишком принижает себя и свои заслуги, что она должна принимать всю похвалу и славу, а не сторониться её.
— Ты ведешь себя так, будто сделала что-то обычное, — сказал он. — Мы победили Волдеморта. И всю его плешивую свору. Одни! Да никто и никогда не делал и половину того, что сделали мы.
С одной стороны, Питер был прав, но с другой — Гермиона не могла отделаться о мысли, что всё это принадлежит не только им троим.
— Привет, — с улыбкой поздоровалась она.
— Привет, — так же с улыбкой ответил Гарри. Он сидел в гостиной с книгой по травологии на коленях.
— Не отвлекаю?
— Нет, что ты. Садись, — Гарри освободил девушке место рядом с собой на диване, и та села. — Как дела? — спросил он, отложи в сторону учебник.
— Всё хорошо, — ответила Гермиона. — Как ты? Как… Рон?
— Да-а, всё в норме.
Разговор выходил каким-то неестественным, холодным, и оба это понимали. И Гарри, и Гермиона многое хотели сказать друг другу, но только вот никто из них никак не мог решиться.
— Я… всё хотел поздравить тебя, — начал Гарри. — Что… вы справились. Уверен, это было сложно.
— Не так уж, — выпалила Гермиона и тут же поняла, какую глупость сказала. — Я… я не это имела в виду, — начала она, видя, как Гарри изменился в лице. — Я… просто всё сделал Питер. Мы лишь помогали.
— Угу, — буркнул юноша и вновь взял книгу. — Всё равно вы заслужили всю эту чёртову славу.
Гарри уже собирался встать с дивана, как Гермиона сказала, останавливая его:
— Не только мы заслужили. Ты тоже многое сделал, и… несправедливо, что все об этом забыли. Сколько раз ты сражался с ним? Сколько раз побеждал его? Ты такой же герой, как и…
— Но ведь вы убили его, Гермиона, — сказал Гарри громко. — Не важно, сколько раз я сражался с Волдемортом. Не важно, что он убил моих родителей. Победили-то его вы. На самом деле, — продолжил он после недолгого молчания, — не важно, кто убил его. Всё закончилось. И это главное. Ещё раз поздравляю, — сказал он совсем нерадостно и, взяв учебник, ушёл.
Гермиона откинулась на спинку дивана, закрыла глаза и тяжело вздохнула. Ясно было, что Гарри обидно. Он действительно многое сделал, многое пережил, а вся слава досталась только им троим. Несправедливо? Конечно. Будет ли Гермиона что-то с этим делать? Нет. Этот разговор — ещё одно доказательство того, что Золотое Трио навсегда прекратило своё существование. Теперь она, Гермиона, с Питером и Драко. С теми, кто ценит её.
Конец их долгой дружбы понимал и сам Гарри. Понимал, но не принимал. Не после того, что рассказал ему Дамблдор. Питер опасен, но как Гермиона не видит этого? Пэн и Малфой — смертельно опасный дуэт, который погубит их всех. Почему же Гермиона этого не понимает? Неужели, она так сильно очарована Пэном?