Гермионе было не по себе. Почему-то она была уверена, что с ними случилось что-то плохое. И не какая-нибудь передряга, драка, а что-то действительно серьёзное. Ещё девушке начало казаться, будто за ней наблюдают. Два фиолетовых светящихся глаза смотрели на Гермиону с каждой картины. От этого она вся покрывалась мурашками, а руки неистово дрожали. Возможно, она просто сходит с ума. Ну, или сама себя накручивает. Возможно, Гермионе это всё кажется. На самом деле с Питером и Драко всё хорошо, а за ней никто не следит. Но паранойя — такая штука, которая даже вздохнуть свободно не даёт, сковывая лёгкие и сжимаясь кольцом вокруг горла.
В очередной раз оглядев кабинет трансфигурации, Гермиона принялась за своё задание. Ещё пара уроков, а потом она пойдёт прямо в слизеринскую гостиную, и пусть только кто-нибудь скажет, что Пэна и Малфоя там нет — гриффиндорка разнесёт чёртово подземелье по кирпичику.
— Гермиона! — Девушка обернулась на голос и увидела Джинни, спешившую за ней по коридору.
— Привет, Джинни. Что-то случилось?
— Нет, ничего, я просто хотела поговорить, — улыбнулась Уизли. — Что такого сделал Гарри, что ты назвала его трусом? — Гермиона вздохнула, на секунду прикрыв глаза. — Мне просто интересно. Может, он реально что-то натворил, как-то обидел тебя. Не могла же ты просто так всё это наговорить.
— Как будто ты не знаешь, кто такая Скитер, — сказала Гермиона. — Эта пиранья такую ерунду понаписала два года назад, и все всё равно ей верят. Серьёзно?
— Так ты этого не говорила? — просила Джинни недоверчиво. Гермиона покачала головой. — Но откуда она всё это взяла?
— Не знаю, — соврала Гермиона. — Может, она меня просто не так поняла. Или, как всегда, решила раздуть сплетню на пустом месте. Ничего же супер интересного не произошло. А если бы и произошло, мы бы всё равно ей не рассказали.
— Да, убийство Сама-Знаешь-Кого это же так неинтересно, — рассмеялась Джинни. — Гарри злится. Он расстроен и… разочарован. Поговорила бы ты с ним.
— Хочешь правду? — Уизли кивнула. — Мне всё равно. Утром я ещё переживала, а вот сейчас — нет. Я не сказала ни единого слова, что написано в этой проклятой газетёнке. И не буду переживать из-за сплетен о том, что я не сделала. А Гарри… нашей дружбе конец. И ничто это не изменит. Только желание всё вернуть, которого у меня нет.
Джинни смотрела на Гермиону так, будто видела её впервые. Раньше за своих друзей — Гарри и Рона — она была готова нарушать школьные правила, рисковала собой, а сейчас говорила так, будто и не было этих лет. Конечно, она, Джинни, многого не знает об их дружбе. Может, произошло что-то такое, что кардинально изменило всё. Может, они все втроём виноваты. Хоть Уизли и было страшно интересно, она предпочла не лезть в чужие жизни.
— Это конечно грустно, — проговорила она, — но кто я такая, чтобы раздавать советы и учить? — Гермиона слабо улыбнулась. — Но я надеюсь, что вы одумаетесь, и всё будет как раньше.
Не дождавшись ответа, Джинни развернулась и зашагала прочь.
— Но я хочу, чтобы ты помнила, — сказала Уизли, остановившись, — что Гарри и Рон всё равно переживают за тебя. Ты им не чужая. Как и мне.
— Спасибо, Джинни, — улыбнулась Гермиона.
Улыбнувшись в ответ, Джинни направилась дальше и вскоре скрылась за поворотом.
Понимание — вот что, оказывается, ей было нужно. Простое понимание того, что любая дружба может закончиться. Того, что людям свойственно двигаться дальше — в одиночку или с кем-то другим. Мир не рухнет, если дружба, длившаяся несколько лет, выдержавшая множество невзгод, преград, закончится. Это нормально. Нечего разводить катастрофу там, где на это нет причины.
Но катастрофа вполне могла случиться. Мир рисковал рухнуть, если Тень вновь разозлится, не получив желаемое и зачем-то ей так нужное ядро. Питер не знал, сколько у него осталось времени. Тень могла вернуться в любой момент. И если он не даст то, что ей нужно, она разнесёт весь замок по кусочкам и сама отыщет ядро. В любом случае Питера — и их всех — ждёт самый настоящий конец. И сломанной шеей он уже не отделается. Наверное, Питер даже надеялся, что это убьёт его. Тогда бы не пришлось вновь искать выход, что-то придумывать. Но он жив, и теперь нужно думать, как спасибо себя и Гермиону. Как убить Дамблдора и как не дать Тени вернуться в самый неподходящий момент.
— Мы пытались ни один месяц, — ворчал Драко, сидя в исчезательном шкафу. — У нас ничего не получилось. Думаешь, сейчас получится? Сильно сомневаюсь.