Пару минут в тоннеле раздавались лишь звуки из шагов. Потом Драко проговорил:
— А если Снейп позовёт помощь? Или нас уже будет ждать отряд мракоборцев?
— Но мы же тоже идём не вдвоём. Я не пойму, чего ты так переживаешь?
— А ты думаешь, не из-за чего? — возмутился Драко. — По-моему, поводов предостаточно. Нужно избавиться от Грейнджер. Да так, чтобы она ничего не заподозрила. Убить Дамблдора — величайшего волшебника нашего времени. Убить в школе, чёрт возьми! Где нас могут запросто увидеть. И ты спрашиваешь, из-за чего я переживаю?!
— Ах, Драко-Драко, — покачал Питер головой. — Думаешь, я бы выставил убийство Волдеморта как геройский поступок, если бы мне было всё равно узнает ли кто-то правду обо мне или нет? Если бы мне было плевать, я бы не скрывал, что убил несколько человек перед рождеством. Я бы тогда открыто вырвал у кого-то магию, а не придумывал гениальный план. Я бы уже давно захватил страну. Да всю Европу! Это всё — часть моего плана, игры. Великой игры. Никто и никогда не подумает, — продолжил он уже спокойно, — что мы вообще были к этому причастны.
— Собираешься подставить Пожирателей?
— В конце концов мастер я иллюзий или нет? — ухмыльнулся Питер. — Тебе вообще ничего не нужно будет делать. Просто отведи Дамблдора к квиддичному полю, а дальше уже дело за мной.
Даже накачавшись магией ядра, Драко всё равно было страшно. Если за убийство Тёмного Лорда им все сказали спасибо, тот тут светит лишь пожизненное заключение в Азкабане, а не звание героев и всякие почести. Питер знает, что делает. Драко не отрицал, что Пэн — профи, что он действительно продумал всё до мелочей. Но даже самые гениальные планы порой накрываются медным тазом.
Драко не собирался калечить Гермиону. Её расщепило по чистой случайности. По счастливой случайности, как сказал Питер. И действительно никто — даже сама Гермиона — не заподозрит его. Он долго думал, как же на сутки избавиться от гриффиндорки, но ничего лучше имприуса не придумал. Сначала подчинить, а потом — стереть память. Идеально, но с расщеплением получилось гораздо лучше. Хотя Драко всё равно чувствовал себя виноватым.
Гермиона проспала весь день, даже на секунду не открывая глаза. Мадам Помфри сказала, что с ней всё будет хорошо, но от этого Драко лучше не стало.
— Ей, наверное, очень больно, — сказал он, когда они с Питером пришли её навестить.
— Наверное, — ответил Питер. Он сидел на краю кровати Гермионы и держал её за руку. Пусть Пэн сам поручил Драко вывести её из игры, он очень за неё переживал.
— Ты же можешь помочь ей, — проговорил Драко тихо. — Можешь снять боль.
— Могу, но не буду. Не сегодня.
Гермиона была так бледна. Она тяжело дышала, а лоб покрылся капельками пота. Питера разрывало от желания обнять девушку, прижать к себе, сделать всё возможное, лишь бы ей больше не было больно. Но сегодняшнюю ночь Гермиона должна провести здесь, в госпитале. Этой ночью Питер должен мыслить здраво и холодно, переживать лишь о деле, а если там с ними будет ещё и Гермиона, он будет волноваться лишь о ней. Пожиратели — самые ненадёжные союзники из всех существующих. Кто знает, что им взбредëт в голову. Они могут в самый ответственный момент выкинуть какую-нибудь подлянку. Он, Питер, просто не может потерять Гермиону.
— Всё будет хорошо, — прошептал он. — Завтра всё для нас изменится. — Питер наклонился и поцеловал девушку в губы. — Пошли, — скомандовал он Драко, и юноши вышла из госпиталя.
Ночь наступала неумолимо быстро. Будто сама Вселенная хотела посмотреть на следующий ход Питера. Звёзды уже начали занимать места в первых рядах, чтобы лучше всё видеть. Они сидели там, в чёрном небе, и обсуждали Питера, даже ставки делали. А вот по Хогвартсу разговоры ходили только о Гермионе. Очевидцы этого страшного события пересказывали увиденное друг другу.
— Бедная Гермиона, — вздохнула Джинни Уизли, сидя с Гарри и Роном в гостиной Гриффиндора. — Как же так получилось?
— Я сам не понял, — ответил Рон. — Она просто возникла передо мной. Я сначала обрадовался. Решил, что у меня получилось трансгрессировать. А она упала и... и всё.
— Ужас. Надо будет обязательно сходить к ней завтра, — сказала Джинни.
— Ага, — кивнул Рон, но все понимали, что он — но завтра, ни когда-либо ещё — не пойдёт навестить Гермиону. «Пусть Малфой с Пэном её навещают, — злобно подумал он. — Мне-то какое дело. Чёртовы герои».
Гарри сидел на полу, прислонившись спиной к дивану, и думал о своём. Нет, он как и большинство думал о Гермионе, но конкретно о том, что это всё произошло не случайно.
Однажды Дамблдор сказал, что Пэн — не тот, за кого себя выдаёт, что он может стать следующим великим злом. До этого Гарри не придавал словам директора значения. Он, если честно, уже забыл о них. А вот сейчас вспомнил и крепко задумался. Что, если Драко Малфой сделал что-то такое, из-за чего Гермиону расщепило? Что, если на самом деле они совсем не друзья Гермионе, а как раз наоборот? Конечно, на это ничего не указывало, и расщеп мог произойти чисто случайно, но Грейнджер просто не могла ошибиться. Теперь Гарри уж точно будет пристально следить за слизеринцами.