Перехватив взгляд Драко, девушка несколько секунд смотрела прямо ему в глаза. Обеспокоенно, будто хотела что-то сказать, но боялась, а потом отвела взгляд и продолжила разговор с друзьями.
«Сделаю это сегодня, – пообещал себе Драко. – Иначе, будет слишком поздно».
Малфой не знал расписания гриффиндорцев, но он точно знал, что первые уроки у них сегодня сдвоены. Трансфигурация и зельеварение. Идеальное время, чтобы договориться о встрече.
Наскоро слизеринец написал записку, состоявшую всего из нескольких слов, и осторожно, пока никто не видит, опустил Гермионе в карман мантии. Девушка ничего не заметила.
Она шла несколько в стороне от своих друзей, рассеянно смотря куда-то перед собой. Уизли и Поттер разговаривали о предстоящем квиддичном сезоне, что Гермионе было совершенно не интересно. Она даже не слушала их. Все её мысли были заняты лишь Питером. Точнее тем, что она услышала несколько дней назад у туалета Плаксы Миртл. Сказать, что ей было страшно – ничего не сказать. Ей было безумно страшно. Страх невероятной силы сковал каждый её орган, каждую клеточку. Малфой, конечно, был тем ещё ублюдком, но даже он не заслуживал подобного. Не хотелось делать каких-то выводов, да и что можно решить? Ведь Гермиона сама до конца не знала, что слышала. У нее были какие-то догадки, но с ними нельзя идти к кому-то. Слишком всё это странно и не точно.
В окна ворвался ветер, каштановые волосы девушки упали ей на глаза. Порой хочется отстричь их. Максимально коротко, чтобы не мешались, чтобы не мучиться. Но Гермиона никогда не могла на это решиться. Только всегда порывалась, только всегда обещала себе, но никогда не делала.
Запустив руку в карман мантии, где всегда лежала резинка для волос, девушка нащупала сложенный листок бумаги. Вытащила его, развернула. Красивым, но несколько неровным почерком было выведено всего несколько слов: «Нужно поговорить. Сегодня в 21:00 в башне астрономии. Малфой».
Изумление поразило Гермиону. Она несколько раз перечитала записку, вдруг что-то не так поняла, но всё было чётко и ясно: девять вечера, башня астрономии, Малфой. Просто не укладывалось в голове. О чём таком Малфой хочет с ней поговорить?
– Гермиона! – окликнул подругу Уизли. – Эй, Гермиона! Ты чего там?
Он и Поттер уже ушли на приличное расстояние от подруги и теперь ждали ее.
– Ничего, – ответила она, убрала записку в карман и зашагала к друзьям.
– Всё хорошо? – поинтересовался Гарри. – Ты какая-то странная в последнее время.
– Да, – ответила девушка и попыталась улыбнуться. – Всё хорошо. Просто немного устала.
Ребята, конечно же, ей не поверили, но ничего говорить не стали. Если Гермиона захочет, она обязательно расскажет. Расскажет, когда будет уверена в своих мыслях. Но девушка совершенно ни в чём не была уверена.
Малфой видел, как Гермиона достала из кармана его записку. Видел, как она изменилась в лице, когда прочла то, что он написал. Девушка не видела его. Даже не подозревала, что за ней наблюдают.
– Симпатичная, не так ли?
От этого голоса, леденящего кровь в жилах, Драко чуть не подскочил на месте. Его сердце пропустило несколько ударов, в горле мгновенно пересохло, но он смог выдавить короткое:
– Да.
За спиной Малфоя стоял Питер Пэн. От этой близости Драко бросило в холод. Дикое желание убежать, спрятаться охватило всё его тело, но он продолжил стоять и смотреть, как Гермиона раз за разом перечитывает записку.
– Интересно, – начал Пэн, продолжая стоять за спиной Малфоя, – какое её сердце? Наверное, маленькое и чертовски хрупкое. Как думаешь? Хотя, я и так скоро это узнаю. Если ты, конечно, не поторопишься. – Пэн усмехнулся. – Смерть этого прекрасного создания будет на твоей совести. Как и все остальные смерти.
– Ты этого не сделаешь. – Драко осмелился повернуться к Пэну и посмотреть прямо ему в глаза.
– О, ты все ещё сомневаешься во мне? – усмехнулся Питер. – Я бы на твоем месте этого не делал. Помни, что твое сердце всё еще у меня, и я могу заставить тебя свернуть прекрасную шейку этой Грейнджер, но мы оба не хотим этого. Я же не чудовище. – Он вновь рассмеялся.
– Как раз чудовище.
– О, перестань! – отмахнулся Пэн. – Ты просто меня разозлил. А я не люблю когда меня злят. Надеюсь, ты это запомнил.
Ничего больше не сказав, Питер развернулся и исчез там, откуда появился.