Он вновь почувствовал себя королём, заткнув за пояс Гермиону Грейнджер. Девушка постоянно метала в Питера грозные взгляды, когда спрашивали его, а не её. Злить гриффиндорку Пэну чертовски нравилось. Он должен быть в её мыслях. Гермиона должна испытывать к нему какие-то чувства. Пусть даже это и ненависть. Новоиспечённый Король Хогвартса был уверен, что девушка подойдёт, заговорит с ним, но та упорно старалась не замечать слизеринца. Тогда он сам решил сделать первый шаг.
– У нас сегодня отборочные по квиддичу! – громко сказал один из друзей Гермионы.
Питер сидел за слизеринским столом, равнодушно ковыряя вилкой яичницу, а сам слушал, о чём говорят гриффиндорцы.
– Пойдём к нему после квиддича, – решил Поттер. – Но отборочные могут занять всё утро. Столько народу записалось! Даже не знаю, с чего квиддич стал таким популярным.
Ага, значит, Грейнджер пойдёт на стадион. Там-то он и будет её ждать.
На улице было мерзко и гадко. Шёл мелкий противный дождь, дул холодный ветер. Как хорошо было в Нетландии! Захотел – солнце светит, плохое настроение – да пусть весь день льёт как из ведра! Сейчас можно попытаться сделать то же самое, но скорее всего ничего не выйдет. Здесь не Нетландия. А Питер пока не король в этом мире.
До стадиона он плёлся медленно, за компанией гриффиндорок. Они прошли мимо Питера, окинув его оценивающим взглядом, и начали о чём-то хихикать и перешёптываться. Пэн лишь закатил глаза.
Юноша прекрасно знал, что он чертовски привлекателен, но всё равно такое внимание льстило ему. Живя столько лет среди мальчишек, уже и забываешь, что такое девчачьи кокетливые взгляды и улыбки. Потому-то он, наверное, и держал Венди Дарлинг в Нетландии. Юноше претила влюблённость юной леди. А Питер точно знал, что она была влюблена в него. Как будто могло быть иначе?
Трибуны на квиддичном поле не пустовали. Тут и там сидели девушки, сбившись в небольшие группы. Питер напряг зрение и увидел Гермиону, сидевшую в одиночестве. Юноша медленно зашагал к трибуне, прошёл мимо Грейнджер, занял место на пару рядов выше неё. Пройдя мимо девушки, Пэн услышал недовольный вздох. Это не могло не вызвать улыбку.
– Чем-то не довольны, мисс Грейнджер? – мягко, с улыбкой спросил Питер.
– Просто смотрю испытания, – ответила девушка, не обернувшись.
– Я думаю, – слизеринец вернулся к ряду, на котором сидела Гермиона, и встал прямо перед девушкой, – дело совершенно не в этом.
– Вы мне всё загородили, – спокойно ответила Гермиона, пытаясь смотреть куда угодно, но не на Питера.
– Ой, да брось, – закатил он глаза. – Зачем весь этот официоз? Ты же прекрасно знаешь, как меня зовут.
– Лучше бы не знала, – ответила Гермиона.
– Это почему же? – нахмурился Питера, сев рядом с девушкой. – Что я такого плохого тебе сделал?
– Ничего, – ответила она, всё так же не смотря на своего собеседника. – Но, думаю, это пока.
Гермиона не хотела разговаривать с Питером. Она чувствовала, исходившую от него магию, силу. Он весь состоял из магии, а не из плоти и крови. Будто он был рождён не людьми, а заклинанием. Такая сила, которая исходила от Питера, не приведёт ни к чему хорошему. Гермиона это понимала, но не знала, что делать. Она не хотела повторять участь Малфоя.
– Ты ничего обо мне не знаешь, – всё так же с улыбкой говорил Питер. – С чего такие выводы?
– Я знаю более, чем достаточно.
Девушка решилась взглянуть на Пэна, что бы тот понял, что она совершенно его не боится. Его глаза, больше зелёные, чем голубые, светились искренним любопытством и интересом. Но Гермиона понимала, знала, что всё это – лишь маска. Что за доброжелательностью и улыбкой скрывается зло, сравнимое с Волдемортом.
– Кажется, я догадываюсь, – несколько огорчённо, сказал Питер. – Малфой очень любит болтать не по делу.
– Как раз наоборот, – нахмурилась девушка. – Наверное, это единственный раз, когда он оказался прав.
– Гермиона, послушай…
– Не знаю, что ты такое, Питер Пэн, но я это выясню. Уж поверь мне.