Гермиона подошла к плачущей девушке и обняла её за плечи.
— Ты Лианна, да? — Та кивнула. — Это произошло вот прям так, ни с того ни с сего, или…
— Пакет порвался, — всхлипнула Лианна, указывая на промокшую в снегу обертку.
Сквозь дыру Питер увидел нечто блестящее и зеленоватое. Рон хотел было потянуться к свёртку, но Гарри остановил его.
— Я видел его раньше, — сказал Поттер, разглядывая старинное ожерелье с опалами. Его можно было назвать красивым, великолепным, если бы оно не было пропитано тёмной магией. — Сто лет назад, у «Горбина и Бэрка». На этикетке было написано, что оно проклято. Наверное, Кэти к нему случайно прикоснулась. Откуда оно у неё?
— Да мы из-за него и начали спорить! Она пошла в туалет в «Трёх метлах», а вернулась уже со свёртком. Сказала, что её попросили передать кому-то в Хогвартсе. И говорила она как-то странно… будто сама не понимала, что делает. Господи, да это же Империус! А я и не сообразила!
Лианну снова затрясло от рыданий.
Питер подошёл ближе к ожерелью и опустился на корточки. Так и хотелось прикоснуться к безупречному серебру, пропустить его через пальцы.
— Питер! — услыхал он голос Гермионы. — Не трогай его!
— Я просто смотрю! — крикнул он в ответ, подняв руки.
Пэн знал, что ему ничего не будет. Магия просто перетечёт в его тело и всё. Кто знает, может, это даст какие-то новые возможности? Можно сделать ещё одно ожерелье, идентичное первому, но тогда оно будет просто ожерельем, бесполезным украшением. О, как же велик соблазн! Но слизеринец ничего не успел сделать. Подошёл Поттер и, аккуратно обернув ожерелье шарфом, поднял его с земли.
Гермиона и Лианна шли впереди, а Рон, Гарри и Питер — несколько позади. Когда они дошли до ворот, Поттер заговорил:
— Малфой знает про ожерелье. Оно лежало в витрине у «Горбина и Бэрка» четыре года назад. Я тогда прятался и видел, как Малфой разглядывал его. Вот что он покупал в тот день, когда мы за ним следили!
— Не знаю, Гарри, — неуверенно ответил Рон. — Мало ли кто заходит к «Горбину и Бэрку»…
— Подожди, — усмехнулся Питер, — ты думаешь, что это Драко Малфой проклял ту девчонку?
— А что в этом смешного? — ощерился Поттер.
— Ничего, просто не думаю, что Малфой способен на это. В смысле, мозгов не хватит. Да и зачем ему это?
— Знаешь, — нахмурившись, начал Гарри, — ты хоть и со Слизерина, но Малфоя мы знаем как облупленного. И, уж поверь, этот гад и не на такое…
— МакГонагалл! — произнёс Рон.
По каменным ступенькам и правда спускалась профессор МакГонагалл.
— Хагрид сказал, что вы видели, что случилось с Кэти Белл. Прошу всех пройти в мой кабинет. Что это у вас в руках, Поттер?
— Это трогала Кэти.
— Боже милосердный! — в ужасе воскликнула волшебница, забирая у Гарри ожерелье. — Нет, Филч, они со мной! — прибавила она, торопливо, поскольку смотритель уже ковылял через весь вестибюль. — Отнесите это профессору Снейпу как можно скорее. Только не трогайте его! Ни в коем случае не разворачивайте шарф!
Питер и остальные поднялись в кабинет МакГонагалл. Она закрыла за собой дверь, обошла вокруг письменного стола и встала лицом к Гарри, Рону, Гермионе, Питеру и Лианне, которая продолжала всхлипывать.
— Итак, что всё-таки произошло?
Заикаясь, пытаясь побороть рыдания, Лианна рассказала о том, что случилось.
— Ну, хорошо, — довольно мягко произнесла профессор МакГонагалл. — Думаю, вам нужно сходить в больничное крыло, Лианна. Попросите у мадам Помфри успокоительное. — Когда девушка ушла, волшебница спросила: — Что случилось, когда Кэти прикоснулась к ожерелью?
— Она поднялась в воздух, — начал Гарри, — а потом закричала и упала на землю. Простите, профессор, а можно поговорить с профессором Дамблдором?
— Директора не будет в школе до понедельника.
— Не будет в школе? — возмутился Поттер.
— Да, не будет! — резко ответила МакГонагалл. — Но вы, конечно, можете изложить мне своим мысли по этому поводу.
— Я думаю, что ожерелье Кэти дал Малфой.
Питер усмехнулся. Пусть он и допускал мысль о том, что Драко способен на что-то такое, но зачем? Нужно спросить у него лично. Вдруг причины заинтересуют Пэна.
— Это очень серьёзное обвинение, Поттер, — сказала волшебница после короткого молчания. — У вас есть доказательства?