— Да нет у него ничего, — громко возразил Питер. Все обернулись на него. — Ну видел ты Драко в «Горбине и Бэрке», а дальше что? Он тогда ничего не купил, сам же сказал. Да и не верю я, что Малфой способен кому-то серьезно навредить.
— Не вмешивайся, Пэн! — резко ответил Гарри. — Ты не знаешь Малфоя так, как знаем его мы. Поверь, он и не на такое способен. Особенно сейчас.
Питер рассмеялся.
— И всё потому, что Малфой стал Пожирателем Смерти? На какой чёрт он им нужен? Он же абсолютно бес…
— Довольно! — воскликнула профессор МакГонагалл. — Поттер, я ценю, что вы поделились со мной своими подозрениями, но мы не можем обвинить мистера Малфоя, не предъявив чётких доказательств. Во всяком случае, в этом году введены очень строгие меры безопасности. Потому я не думаю, что ожерелье смогли пронести в школу без нашего ведома. Кроме того, мистера Малфоя даже не было сегодня в Хогсмиде.
Поттер разинул рот.
— Откуда вы знаете, профессор?
— Он отбывал у меня наказание. А сейчас, — она зашагал к двери, — мне нужно узнать, как чувствует себя мисс Белл. Всего хорошего.
Волшебница открыла дверь, и все четверо вышли в коридор.
Поттер тяжело дышал от злости. Кулаки его были сжаты, и казалось, будто он готов был ударить всякого, кто заговорит с ним.
— Какого чёрта ты вообще лезешь?! — накинулся Гарри на Питера, когда все они были достаточно далеко от кабинета МакГонагалл.
— Воу, остынь! — Питер поднял руки, давая понять, что не настроен на драку. — Я просто сказал, что думаю.
— Тебя никто не просил! — вновь воскликнул Гарри. — Мог оставить своё мнение при себе!
— Гарри! — вмешалась Гермиона. — Он ничего такого не сказал. Перестать вести себя как дурак!
— Ах дурак, значит?! Знаешь что, Гермиона, если тебе какой-то слизеринец важнее нас, вот и дружи с ним! А с меня хватит!
— Ты не имеешь права указывать ей, во что верить, — твёрдо произнёс Питер. — Твои слова не имеют никакого смысла. Вот ты и завёлся.
— Тебя никто не спрашивал! — взревел Гарри. А Пэна это только забавляло. Интересно. Как далеко Поттер зайдёт? — И вообще, держись от нас подальше!
— Гарри! — В глазах Гермионы стояли слёзы.
Поттер круто развернулся и быстро зашагал прочь. Уизли помчался за ним. Только Гермиона осталась.
— Не мог промолчать?! Зачем ты вообще это сказал?!
— Я не собираюсь терпеть его бредни! — нахмурился Питер. — Малфой ни в чём не виноват, и я это знаю.
— Почему? Почему ты так в этом уверен? — По лицу девушки текли слёзы, глаза её покраснели.
— Малфой ничего не делает без моего ведома. Я знаю каждый его шаг, — уверенно ответил Питер. — Эту магию он не в силах обойти.
— Мне хочется тебе верить, но… Всё так сложно. — Она вытерла слезы руками. — Я не хочу ссориться с Гарри и тебя терять не хочу.
— Я не прошу с ним ссориться, — ответил Питер. — Он твой лучший друг, а я, по сути, тебе никто. Да и нет никаких оснований мне верить.
— Ты для меня ни никто, — покачала головой Гермиона. — Я понимаю, что мы мало друг друга знаем, но… Я вижу в тебе родственную душу. Ты стал мне очень близок, Питер, правда.
На это Пэн не нашёл, что ответить. Слова гриффиндорки шокировали его. Шокировали тем, что он слышал подобное впервые за свою жизнь. Да, сын говорил, что любит его, но от Гермионы это признание звучало совсем по-особенному.
— Думаю, тебе нужно вернуться к друзьям, — проговорил слизеринец хриплым голосом.
— Да, ты прав, — кивнула девушка.
Повернувшись, она зашагала туда, куда ушли Гарри и Рон, но, сделав несколько шагов, остановилась, резко повернулась и, бросившись к Питеру, заключила его в объятья. Юноша, словно забыв, что делать, замер, потом положил руки на талию Гермионы. Осторожно, будто боялся причинить боль. Сердечко гриффиндорки бешено колотилось в груди, будто хотело пробить ребра и вырваться на свободу.
— Тебе действительно пора, — сглотнув ком в горле, сказал Питер.
Гермиона убежала, громко стуча подошвами ботинок по каменному полу. А Пэн ещё какое-то время стоял, ощущая тепло тела гриффиндорки на своих руках.
Словно на ватных ногах, Питер спустился в подземелья. В комнате был только Малфой. Юноша лежал на кровати и книжкой в руках и даже не посмотрел на Пэна.