Джейн и Виктор покинули столовую, и все продолжили завтракать.
Джейн вернулась к началу уроков, а Виктор – нет. «Интересно, что с ним делают?» – промелькнуло в голове Питера.
Уроки вела и Джейн, и Мари. Джейн – у старших детей, а Мари – у младших. Девушки усадили своих учеников возле себя и начали уроки. Все дети, сидевшие рядом с Питером, умели и читать, и писать. Они старательно выводили слова, которые диктовала Джейн, а Питер просто глядел в пустой листок.
– Питер, – обратилась к нему Джейн, – почему ты ничего не делаешь?
– Я не умею, – просто ответил Питер.
– Ты не умеешь и читать, и писать?
– Читать умею, а писать – нет.
Джейн слабо улыбнулась и отправила Питера к Мари, которая как раз учила детей писать. «Зачем мне всё это? – мысленно возмущался Питер. – Бесполезная ерунда!»
Но вслух Питер ничего не сказал, а принялся старательно выводить буквы на листке бумаги. Получалось коряво, очень коряво, но Питер быстро учился, хоть и без всякого желания.
Уроки длились до самого обеда. Питер и не помнил, чтобы когда-нибудь столько учился. Его родители были бедными фермерами и не имели возможности отправить сына в школу. Его научили только немного читать и писать свое имя. Считать, в основном деньги, мальчик научился уже в лавке кузнеца, которому его продал родной отец. А сейчас Питер сидел и постигал основы математики. Голова парня начала болеть и отказывалась что-либо запоминать, но Питер не очень-то и расстраивался из-за этого. В Нетландии математика не нужна.
Обед также проходил в тишине. Питер снова сидел рядом с Джейн, вот только стул напротив пустовал. Виктор, тот самый мальчик, пришёл только к концу обеда. Он, не сказав ни слова, сел на своё место и накинулся на еду с животным аппетитом. Светлые волосы Виктора были мокрыми, лицо грязным, одежда в каких-то пятнах и разводах, а руки перебинтованными. Интересно, что миссис Аддерли заставила его делать в наказание?
Питер рассматривал Виктора с интересом. Каждое движение мальчика (а они были резкими, но осторожными) говорило о том, что тот буквально вырос на улице и привык драться за кусок хлеба. «Истинный Потерянный Мальчишка, – промелькнуло в голове Питера. – Он может составить мне неплохую компанию, пока Тень не вернулась.»
После обеда всех детей отправили работать в огороде, находившемся на территории приюта. Из овощей с этого огорода и готовили почти всю еду, поэтому к вопросу об обходе за ним все подходили с чрезвычайной серьёзностью. Старшие дети, кто в приюте давно и не понаслышке знали, что такое «голод», руководили всей работой, поэтому Мари и Джейн оставили своих воспитанников и ушли заниматься какими-то другими важными делами.
Пока остальные работали, Питер, которому еда-то, в принципе, и не нужна, сидел под высокой яблоней. В руках он держал тростниковую флейту – ещё одну ниточку, связывающую его с Нетландией. Магии во флейте было много. Питер чувствовал это. Стоит только заиграть на ней, как сюда начнут стекаться все потеряшки и сиротки города. Питер мог бы собрать целую армию, мог бы создать новую Нетландию прямо здесь, в Лондоне, но ему не нужна новая Нетландия. Он хотел вернуть старую.
– Привет. – К Питеру подошел Виктор. – Почем не работаешь? – спросил он возмущенно.
– Разве я похож на человека, который готов копаться в огороде? – ответил Питер, вскинув одну бровь.
Губы Виктора расплылись в улыбке, и он сказал:
– Только идиот может так подумать.
Мальчик сел на землю рядом с Питером.
– Виктор Каррингтон, – сказал тот, протягивая Пэну руку для рукопожатия.
– Питер Пэн, – ответил он.
– Че серьезно? – усмехнувшись, спросил Виктор. – Тебя реально зовут, как героя чёртовой сказки?
– А что, с этим какие-то проблемы? – раздражённо отозвался Питер.
– Нет, никак проблем, – ответил Виктор. – Не у одного тебя странное имя. Вот её, например, – он указал на рыжую девочку, лет восьми, в синем сарафане, – зовут Орегон. Как штат Америки. Раньше её, конечно, звали по-другому, но сейчас так.
– А почему её так зовут? – спросил Питер.
– В прошлом году она нашла учебник географии. Там и прочитала про Орегон. Видимо, просто название понравилось. Как ты попал сюда?