И девушка выскочила из раздевалки.
Горькие слёзы обиды душили её, жгли глаза, желая пролиться. Крик обиды хотел вырваться из её горла и разрушить будто бы оглушающую тишину. Гермиона не понимала, почему Рон злится. Она ему ничего не сказала, ничего не сделала. Может, она просто не знает, что повела себя как-то не так? Хотя, почему она должна переживать? Если бы они действительно дорожили этой дружбой, дорожили ей, Гермионой, побежали бы за ней, остановили. Но девушка была уже у самых дверей замка, а позади неё не слышалось шагов. Как не больно было признавать – насчёт Гарри и Рона Питер Пэн оказался прав.
Питер вообще редко когда ошибался насчёт людей, которым можно доверять, – поэтому он не доверял никому. Кто-то просто пешка в его игре, а кто-то – важная фигура, заслуживающая внимания.
Питер знал, что предложить профессору Снейпу в игре более важную роль, чем у него была, очень хорошая идея. Конечно, у Питера других и не было. В мрачном волшебнике Питер видел потерянность. Он был не таким, как все Пожиратели Смерти в поместье Малфоев. Северус Снейп был окутан пеленой глубокого одиночества и вдребезги разбитого сердца. Питер прекрасно знал, что волшебник согласится на его условия, не упустит возможность вернуть то, что у него отняли.
Почему-то человека с разбитым сердцем видно сразу. От него исходит будто какая-то определённая аура. Непонятно какая, как её описать, но, увидев такого человека, сразу поймёшь, что он пострадал от любви. Когда-то, когда Питер Пэн носил совершенно другое имя, он думал, что его сердце разбито. Разбито женщиной, которую, как ему казалось, он любил больше всего на свете. Женщиной, оставившей ему маленького сына. Но, оказалось, что сердце Питера не может быть разбито – ведь его просто нет.
– Профессор Снейп, – улыбнулся Питер, увидев волшебника, спускавшегося по лестнице. – Я как раз хотел зайти к вам, узнать по поводу моего предложения.
– Ваше предложение, – начал волшебник, покосившись на группу пуффендуек, проходивших мимо, – слишком заманчиво, мистер Пэн. Пожалуй, я приму его.
Губы Питера растянулись в самодовольной ухмылке. Почему они все такие предсказуемые?
– Прекрасно, профессор, – проговорил слизеринец и протянул Снейпу руку. – Я обожаю сделки.
Северус посмотрел на руку Питера, словно с сомнением, но пожал её. Руки волшебников тут же будто окутала магия, скрепляющая сделку.
– Вы не пожалеете.
И Пэн скрылся в подземельях, оставив Снейпа с мыслями о том, что всё же задумал этот мальчишка.
Почему никто не пытается остановить его? Уже даже Дамблдор знает о дьявольской сущности Пэна, о том, что он задумал, но всё равно ничего не делает. Чего он ждёт? Пока от мира останутся лишь обломки? Пока всё не сгорит в адском пламене, танцующем под смех Питера Пэна? Может, у старого волшебника уже есть какой-то план? Хотел бы Северус в это верить. От мальчишки можно ждать всё, что угодно. Война с ним может погубить их всех.
Питер Пэн хоть и был жесток, но не так, как многие привыкли думать. Он не убивал только потому, что ему стало скучно – он наказывал за проступки. Да и создавая новую Нетландию, он не собирался топить Британию в крови. Люди должны идти за ним сами, добровольно. Они должны выбрать его. Потерянные Мальчишки сами выбрали остаться на острове, именно поэтому с ними было так весело. Конечно, будут те, кто осмелится бросить Питеру вызов. От таких ему, естественно, придётся избавиться. Скорее всего, это будут взрослые. Их Пэн особенно не любил. Взрослые всегда ворчат, жалуются и совсем не умеют развлекаться. Их проблемы затмевают всё.
Питер смотрел на них и не мог вспомнить, был ли он тоже вечно сомневающимся и ворчливым. Юноша уже перестал воспринимать ту, прошлую жизнь как свою. Она была, но никак не его. Просто чья-то. Может, ему какой-то из потеряшек когда-то рассказывал эту историю. Питер уже почти и не помнил.
Вернувшись в комнату после квиддичного матча, в котором Слизерин почти с позором проиграл, Питер застал только дружков Драко Малфоя, играющих в волшебные карты. На кровати Малфоя лежала книга, которую ему дал Питер, и несколько листов пергамента, исписанных красивым почерком.
Сам Драко вошел в комнату через пару минут. Он был зол. Очень зол. А всё этот Святой Поттер, опять выхвативший победу прямо у него из под носа. Да ещё и Уизел, как назло брал все мячи. Квиддич – единственное, что всё ещё радовало Драко, и то это всеми силами пытаются отобрать.