– Не думал, что ты так облажешься, – с издёвкой сказал Питер, глядя на красного от злости Драко. – Как вообще можно было упустить этот чёртов мяч?
– А ты у нас теперь в квиддиче разбираешься? – сказал Драко, яростно глядя на Пэна. – Тебе лучше сюда не лезть, – проговорил он, сжав кулаки. – Оставь хотя бы эту часть моей жизни мне.
– О как мило, что ты, даже вернув своё сердце, всё ещё считаешь меня своим… господином.
– У меня нет господина, – сквозь зубы процедил Драко. Он так сильно сжимал кулаки, что костяшки пальцев побелели.
– Ещё как есть, – сказал Питер, подходя к Малфою, переполняемому злостью. – И уж никак не ваш хвалёный Тёмный Лорд. Ты же ненавидишь его. – Хоть Драко был несколько выше Питера, он чувствовал себя ничтожно маленьким. – Ненавидишь, что он разрушил твою жизнь, отправил твоего отца в Азкабан, ведёт себя в твоём доме так, будто это всё – его. Теперь семейство Малфоев будут презирать до конца веков. Поэтому ты его ненавидишь. – Голос Питера был тихим и походил на шипение. Он будто пытался загипнотизировать Драко. Малфой только сейчас понял, что не дышал какое-то время. – Что с моей книгой? – Юноша плюхнулся на свою кровать и выгнул бровь, вопросительно глядя на Драко.
– Она… я… – Он был в лёгком ступоре. – Я прочитал её. Не знаю, где ты её взял, но она потрясающая.
Несколько дней Драко занимался тем, что изучал таинственную книгу, написанную на французском языке. Все самые интересные зелья, заклинания, которых в ней было не мало, юноша выписал для себя в тетрадь и спрятал её подальше в тумбочку.
– Я нашёл, что ты просил, – сказал он, протянув Питеру листки пергамента. Взгляд глаз Пэна забегал по строчкам. – Это чтобы вернуть Нетландию, да?
– Ага, – просто ответил Питер.
– Но я думал, ты хочешь сделать Нетландию здесь. – Внутри Драко всё сжалось. Неужели Питер решил вернуться на остров? Если так, он сделает всё, чтобы это произошло как можно быстрее.
– Я и хочу. Это идея Тени. Не думаю, что это сработает. Ей давно пора признать, что Нетландию не спасти.
Драко хотел спросить что-то ещё, но отвернулся, прошёл к тумбочке и достал оттуда конверт.
– Слизнорт просил тебе передать, – и он протянул конверт Питеру.
– Дай угадаю, – Пэн повертел послание в руке, – он хочет… Нет, он умоляет меня прийти на его рождественскую вечеринку. Уверен, там будет очень скучно.
– Всем плевать на эту вечеринку, – закатил глаза Драко. – Лично у меня есть дела поважнее. – Он начал стягивать с себя свитер.
– Всё ещё пытаешься починить эту рухлядь? – усмехнулся Пэн, растянувшись на кровати. – Я давно понял, что это бесполезно. Проведём Пожирателей как-нибудь по-другому. Тоже мне проблема.
– Я должен сам это сделать, – сказал Драко. – Может, тогда отец вернётся домой. Ты обещал убить его, – продолжил он после некоторого молчания, – но ещё даже не попытался. А пока он жив Хогвартс никогда не будет нашим!
– Хогвартс уже мой, Малфой, – проговорил Питер, наслаждаясь этой фразой. – Прояви немного терпения. Скоро все узнают о нашем маленьком… сотрудничестве.
– Это развяжет войну, – сказал Драко.
– Войны – это весело, – сказал Питер с ухмылкой и закрыл глаза. – Я всегда играю за победителей.
В честь победы Гриффиндора в сегодняшнем матче, в гостиной факультета устроили настоящий праздник. На стол выставили бутылки сливочного пива, еще какие-то напитки и еду, которую притащили из кухни. Гриффиндорцы громко разговаривали, смеялись и поздравляли членов квиддичной команды с блестящей победой.
Одному Гарри Поттеру не хотелось веселиться, хотя он имел на это больше прав, чем все остальные. У юноши не было ощущения победы. Может, матч со Слизерином он и выиграл, но это не помогло помирить Рона и Гермиону, а это самый большой провал. Гарри не ожидал, что Гермиона так бурно отреагирует. Хотя, она имела полное право злиться, не зная, в чём так сильно провинилась перед Роном. А дело всё было в том, что Грейнджер целовалась с Виктором Крамом аж два года назад, а теперь бегает за Питером Пэном. Рон просто ревнует, но не находит в себе силы признаться во всём Гермионе. Если он, Гарри, не вмешается, потеряет своих лучших друзей.
Гермиона чувствовала себя неуютно. Она сидела на полу, забившись в угол, и сжимала в руках бутылку сливочного пива, из которой так и не сделала ни одного глотка. Ей было некомфортно совсем не из-за громких голосов, смеха, не из-за Рона, целующегося с Лавандой Браун, а из-за того, что ей дико не хватало Питера. Этого двуличного мерзкого мальчишки с глазами невероятного зеленого цвета. Девушка безумно скучала по вечерам в библиотеке, когда они болтали обо всё на свете. Ей не хватало его улыбки, того, как он говорил, что она особенная, самая особенная и замечательная из всех, кого он встречал. Но разве теперь Гермиона могла ему доверять? После всех его многочисленных свиданий, после того, что он сказал ей сегодня? Нет, она бы никогда не смогла доверять Питеру Пэну. Она любила и ненавидела его одновременно. Такое вообще возможно?