Девушка смотрела прямо перед собой и не видела абсолютно ничего. Кто-то подходил к ней, пытался заговорить, но уходил, так и не получив ответа. Может, Гермиона не создана для любви? Может, ей предначертано возиться с книгами, быть для всех невообразимой всезнайкой? Но она не хотела, чтобы в ней видели только ум. Она хотела, чтобы её назвали ещё и красивой.
– Привет. – Рядом с Гермионой опустился Гарри.
– Привет, – ответила девушка. Она наконец заметила пиво в своей руке и сделала глоток из бутылки. – Теперь у тебя нет отбоя от поклонниц, – улыбнулась она уголком губ, глядя на группу девушек, пялившихся на Гарри и перешептывающихся. – Только не зазнайся как Рон.
– Я как раз насчёт него и хотел поговорить с тобой, – сказал Гарри.
– Он нашёл ещё один повод на меня злиться? – усмехнулась Гермиона.
– Да что с тобой такое? Ты стала какая-то раздражительная, грубая. Я тебя совсем не узнаю.
– А я не понимаю, почему Рон на меня злится, – сказала она, покосившись на Гарри.
– Рон просто идиот, – вздохнул Поттер. – Ревнивый идиот. Так что вот это всё, – он кивнул на Рона и Лаванду, воркующих в углу, – ненастоящее.
– Мне всё равно, Гарри. Рон может целоваться с кем хочет. Пусть хоть со всеми перецелуется. Но никто не даёт ему право вымещать свою ревность таким образом. Тем более, – продолжила она, сделав глоток из бутылки, – Рон сам говорил, что не против, если я начну встречаться с Питером.
– Помню, – вздохнул Гарри. – Может, он тогда не понял, что влюблён в тебя, или надеялся, что ты не станешь встречаться со слизеринцем, или что он забудет тебя… я не знаю, Гермиона, честно. Но мне не нравится, что вы постоянно ругаетесь.
– Не волнуйся, я теперь вряд ли вообще захочу с ним разговаривать.
Гермиона уже собиралась встать с пола, но Гарри сказал:
– Это всё из-за Пэна, да? Это из-за него ты себя так ведёшь?
– Дело не только в Питере, Гарри. Дело во всех нас. – Поттер нахмурился, не понимая, о чём она говорит. – Каким бы мудаком Пэн ни был, он открыл мне глаза на многие вещи.
«– В том числе и на нашу дружбу», – хотела продолжить Гермиона, но не стала.
– Ты знал, что никто не называл меня красивой? Никогда.
– А как же Крам? Он-то по-любому тебе такое говорил.
– Это не считается, – покачала головой Гермиона. – Я не верила, что я действительно красивая, что могу кому-то по-настоящему нравится. Но мне нужно так думать. Нужно, чтобы мне говорили, что я не только умная. Каждой девчонке это важно.
– И Пэн тебе такое говорил?
Гермиона кивнула.
– Говорил, но ещё я видела по его глазам, что он правда так считает.
Гарри хотел спросить у подруги кое-что ещё, но никак не мог решиться.
– И ты… – начал он осторожно, – ты любишь его?
– Думаю, да. Но нам никогда не быть вместе. Не после того, что он сделал.
– Всё будет хорошо, – сказал Гарри и обнял девушку за плечи.
Так же, как Гермиона думала о Питере, Питер думал о Гермионе. Юноша сидел в кресле в Выручай-комнате и, пока Драко возился с Исчезательным шкафом, читал записи об устройстве, которое нашла Тень. Но он никак не мог сосредоточиться на буквах, снова и снова мысленно возвращаясь к их с Гермионой сегодняшней ссоре. Щека Питера всё ещё болела, но то была какая-то приятная боль. У девчонки есть коготки, и это радовало Пэна. Возможно, пока не время отталкивать Грейнджер. Может, стоит подпустить её поближе к себе? Она, с её блестящим умом и сообразительностью – идеальный союзник. Если Питер будет действовать правильно, он переманит малышку Грейнджер на свою сторону. Она и не заметит, как поможет ему стать истинным королём этого мира.
– Дьявол! – выругался Драко, когда доска, которую он приделал с таким трудом, снова вылетела, ударив по руке. – Да что же с тобой делать?! – в отчаянии воскликнул Драко и ударил ногой по шкафу – где-то внутри отвалилось что-то ещё.
– Ну так он точно не починится, – сказал Питер насмешливо.