Грейнджер вышла из кабинки и увидела троих пуффендуек. Они сразу замолчали, как только увидели Гермиону. Девушки поняли, что она слышала каждое их слово, но Гермиона ничего не сказала. Она поправила волосы, оглядела своё отражение в зеркале таким холодным взглядом, что сама удивилась, и вышла в коридор, держа спину прямо и задрав подбородок. Может, Питер Пэна изменил её больше, чем она думала?
Пора бы уже выкинуть слизеринца из головы. Хорошее в нём слишком ничтожно и не перекрывает плохое. Вообще, Гермиону должно отталкивать хотя бы то, что Питер Пэн – существо из другого мира. Но это как раз таки и влекло гриффиндорку. Ей был безумно интересен тот мир и ещё многие другие, которые уж точно существуют. Ей было интересно увидеть всё собственными глазами, поиграть в догонялки с русалками или даже со звёздами в прятки. Когда Гермиона – по своей натуре очень рассудительная – была с Питером, весь её здравый смысл исчезал.
Девушка ничего не могла поделать со своим влечением к Пэну, с высокомерной ухмылкой разговаривавшему со слизеринкой, которая мечтательно смотрела на него и наматывала на палец прядь своих блондинистых волос. И Гермиона не могла понять, почему она тянется к Питеру каком-то подсознательном уровне. Он никогда не откровенничал с ней, не говорил, что его беспокоит, что он чувствует. Девушка лишь знала, что он хочет спасти Нетландию. Вот и всё.
Наверное, её привлекали в Питере какие-то мелочи. Как он задирает подбородок, чтобы показать своё превосходство, как он закусывает нижнюю губу, когда сосредоточен, как забавно закатывает глаза и совершенно не умеет обижаться, как он воображает себя самым умным и находчивым, будто до чего-то додумался сам, а не с помощью Гермионы. Именно эти мелочи и делают Питера человеком.
Тень появилась неожиданно. Питер увидел её, парящую под потолком Большого зала. Она описала круг над факультетскими столами и вылетела в распахнутые двери. Пэн огляделся, но никто, похоже, не заметил странную гостью с горящими глазами. Юноша вылез из-за стола и поспешил за Тенью, совсем невежливо расталкивая шагающих ему навстречу студентов.
– Тень! – позвал Питер, взбежав на второй этаж. – Тень, где ты?
Он огляделся по сторонам, но ничего не увидел. Неужели, ему показалось? Может, он уже начал от безделья с ума сходить? Тут в конце коридора он увидел светящиеся глаза Тени, норовившей скрыться за углом.
– Тень, стой! – поспешил за ней Питер. – Что ты вытворяешь? Хочешь нас выдать?
– Ну ты же жаловался, что тебе скучно, – раздалось в его голове.
– Ты совсем не умеешь веселиться, – усмехнулся Пэн и распахнул дверь. Он оказался в маленькой тёмной комнате, видимо, когда-то использовавшейся в качестве чулана. В руке Питера возник шар света, и юноша выпустил его под потолок. – Я бы хотел сказать, что рад тебя видеть, но… – сказал Пэн, парившей в метре от него Тени.
– Меня не волнуют твои колкости, – сказала она. – Ты прочитал книгу?
– Можно сказать и так, – кивнул Питер. – Дай угадаю, – он приложил палец к подбородку, будто задумался, – теперь ты скажешь мне отыскать эту чашу, да? Хочу тебя огорчить – если я покину Хогвартс, уже не вернусь обратно.
– Ничего не надо искать, – сказала Тень так, будто этот разговор заставлял её скучать. – Я уже всё сделала за тебя. Не успел Питер ничего сказать, как перед ним возник небольшой стеклянный шар на серебряной подставке, украшенной витиеватой надписью и сапфирами. Шар был похож на один из тех, что обычно используют всякие мошенницы-гадалки, но уж никак не на чашу.
– Я думал, это будет… чаша, – сказал Питер, сдвинув брови к переносице. – А это ерунда какая-то. Где ты вообще достала это уродство?
– Тебе знать не обязательно, – проговорила Тень. – Наполни шар магией, и мы наконец сможем вернуться домой.
– Полагаю, магией волшебников. – Питер взял из воздуха шар на подставке и покрутил в руках.
– Какой ты догадливый. – Если бы тень имела человеческий облик, она бы точно закатила глаза. – Нам нужно много магии. Очень много. И быстро.
Тень исчезла, будто её и не было.
Питер вздохнул и вышел из тёмного чулана.
Похитить магию волшебника… Наверное, сделать это не так просто, как кажется. Это не то же самое, что поглотить магию волшебной палочки или жить за счёт магии Хогвартса. Для волшебника это будет болезненно, наверное, сравнимо с потерей части тела. Но ничего не поделаешь – Нетландия важней, чем какие-то людишки. Их миллиарды на планете, а Нетландия одна.