Юноша достал из кармана чашу Дюбуа и поднёс к ней сердце Виолы. Шар, видимо почувствовав магию, открыл подобие крышки, и Питер вложил в него сердце. Стекло вновь стало целым, но ничего не происходило. Пэн нахмурился. Неужели, он делает что-то неправильно? Может, этот идиот Малфой прочёл не всё? Конечно, так оно и есть! Это Малфой во всём виноват!
Питер уже хотел вытащить обратно сердце Виолы, которой впасть в истерику не давал лишь его приказ, из стеклянного шара, как тот начал дрожать и светиться. Свет в нём становился всё ярче и ярче пока не заполнил всю комнату. Питер невольно закрыл глаза, а Виола, ахнув, упала на пол с глухим стуком. Когда свет исчез, Питер, открыв глаза, не увидел никакого сердца – вместо него в чаше была горстка пепла. Распахнув от непонимания того, что произошло, и удивления глаза, Пэн повернулся к Виоле. Она лежала на полу с закрытыми глазами. Лицо девушки было безмятежно и спокойно, казалось, она просто спит. Но Питер знал – она мертва.
Убивать в первый раз всегда страшно. Немного руки дрожат, внутри будто всё узлом завязалось и одолевает огромное желание расстаться с содержимым собственного желудка. Хладнокровие приходит со временем. Питера уже давно не заботят чужие жизни. Он может вспороть кому-то брюхо и спокойно пойти завтракать. Что ему за дело до бестолковой девчонки, которая-то и на убитую не похожа. Для Питера смерть Виолы была безразлична, а вот остальные поднимут шум. Он был в этом уверен. Уверен так же, как и в том, что его обязательно будут подозревать, ибо из Большого зала он чуть ли не выбежал, а Виола за обедом так и не появилась. Да и вдобавок весь змеиный факультет знал, что девчонка просто с ума сходит по загадочному Питеру Пэну.
С этим нужно что-то делать. Нужно снять с себя подозрения, максимально обезопасить. И Питер уже знал как. Он представил, как становится невидимым. Его тело начало исчезать сантиметр за сантиметром. Если бы эти глупые волшебники владели хоть толикой магии, какой обладал Питер, они бы взорвались от её мощи, не сумев подчинить. Пэну нравилось лёгкое покалывание, с каким магия окутывала его, делая полностью невидимым. Никто, даже сам Дамблдор, не смог бы разрушить эти чары.
Обед в Большом зале почти закончился, и слизеринец, верхом на заколдованной швабре, которую нашёл здесь же, в пустом классе, направился прямиком туда. Магия скрывала Питера от проходивших внизу студентов и преподавателей. Они шли занятые своими делами и разговорами и совершенно не замечали, как сверху на них сыпется серебряная пыльца. Сыпется вместе с уверенностью в том, что они, каждый из них, видели Питера Пэна в Большом зале, а потом он вместе с остальными слизеринцами ушёл на урок. Даже если зоркий глаз Питера кого-то упустил, пыльца всё равно доберётся до него – по воздуху, на одежде друзей и преподавателей. Не останется никого, кто не был бы уверен, что Питер Пэн не покидал Большого зала. Его не в чем подозревать.
Сознание этих идиотов такая лёгкая мишень, что даже как-то не интересно играть с ним. Но Питер всё равно радовался своей гениальности. Его маленькую шалость никогда не разгадает и самый великий волшебник.
Виолу нашли поздним вечером. Ирма – подруга пропавшей девочки – всерьёз забеспокоилась, когда Виола не появилась в комнате после наступления комендантского часа.
– На неё это не похоже, – чуть ли не рыдала Ирма, когда Снейп вместе с МакГонагалл пришли в слизеринскую гостиную. – Я уже не знаю, что думать!
– Не волнуйся, дорогая, – пыталась успокоить её МакГонагалл, – мы найдём её.
– С ней точно что-то случилось! – заплакала Ирма, пряча лицо в ладони.
Всю ночь профессора, старосты и, конечно же, Филч прочёсывали территорию школы, надеясь, что Виола просто решила погулять ночью. Они открывали запертые комнаты, проверяли потайные ходы и ниши за гобеленами, опрашивали картины, но никто ничего не видел. Уже под утро девушку нашёл староста Пуффендуя. Он так испугался, что начал кричать. На крик прибежал Снейп и увидел трясущегося от страха парнишку.
– Что же это такое, Северус? – тихо проговорила МакГонагалл, когда холодное тело Виолы, накрытое белой простынёй, выносили из тёмной комнаты. – Кто посмел совершить такое?
– Не знаю, – ответил волшебник, хотя сам, возможно, догадывался, чьих это рук дело.
Будучи великолепным актёром, Питер Пэн мастерски изобразил страх с нотками паники, когда следующим утром, за завтраком, профессор Дамблдор сообщил всем о хладнокровном убийстве. По залу тут же поползли шепотки и разговоры, некоторые, кто, видимо, знал Виолу, начинали плакать и проклинать убийцу всеми страшными проклятьями.