В гомоне голосов и водовороте пестрящих нарядов Питеру было крайне некомфортно, но он широко улыбнулся Слизнорту, спешащему к ним через всю комнату.
– Питер, мой дорогой мальчик! Рад вас видеть! Ох и сложно же было заманить вас сюда! Входите, входите. Я просто обязан вас кое с кем познакомить.
Волшебник был облачён в бархатный костюм и остроконечную бархатную шляпу, отделанную золотыми лентами.
– Пойдёмте-пойдёмте! – подгонял Слизнорт, таща Питера через всю комнату. Юноша только и успел схватить Парвати за руку и увлечь за собой. – Питер, познакомься, это Корнелий Флеттли, мой бывший ученик, в своё время лучший по зельям на своём курсе! – Слизнорт расплылся в улыбке и хлопнул высокого тощего человека в круглых очках, сидевших на кончике его горбатого носа, по плечу. Человек еле удержал в руках кубок с напитком, так сильно его хлопнул Слизнорт. – Корнелий занимается созданием амулетов по технологии Дюбуа, которые, скажу вам по секрету, – заговорил он, наклонившись к Питеру, – с ним в родстве по линии матушки. У этого молодого человека в зельях блестящее будущее! – сказал Слизнорт уже нормальным голосом. – Как, в прочем, и во всём остальном. – Он рассмеялся собственным словам. – Остальные пытаются переманить Питера на свою сторону, но я вас никому не отдам, мой мальчик! Это ж надо было сварить идеальный Феликс Фелицис прямо на уроке! И это только на шестом курсе!
– А-а, – протянул Корнелий Флеттли, с любопытством рассматривая Питера, – наслышан. Я как раз пытаюсь усовершенствовать технологию моих предков, – проговорил он, поправив очки. Вид у него был крайне скучающий. – Увы, без чаши Дюбуа, навсегда утерянной, сделать это крайне сложно.
– Я слышал о чаше, мистер Флеттли, – сказал Питер. – И о том, как с помощью неё воровали магию волшебников. – Что вы такое говорите, мой мальчик? Это просто…
– К сожалению, – перебил Слизнорта Флеттли, – это правда. Но, уверяю вас, я таким заниматься не собираюсь.
– Простите моё любопытство, мистер Флеттли, – начал Питер, пытаясь не упустить шанс побольше разузнать о чаше, – как вообще можно похитить чью-то магию? У нас же нет органа, который её вырабатывает, так? Или её больше всего, скажем, в сердце?
– Об этом никто не знает, мистер Пэн. В моей семье хранились дневники того волшебника, но их уничтожили, чтобы больше ни у кого не возникло соблазна.
– А вы-то что думаете, мистер Флеттли?
– Я? Думаю, в нашем теле есть некий сгусток это самой магии. Его нельзя почувствовать, но он точно где-то внутри. Это моя теория. Не знаю на сколько она правдива.
– Я вас понял. Что ж, спасибо, мистер Флеттли. Я рад познакомиться с вами. С вашего позволения мы поздороваемся с нашей знакомой.
– Какой неприятный тип, – сказала Парвати, нахмурившись.
Питер взял с подноса, проплывавшего мимо, два кубка и протянул один своей спутнице.
– Но он не испортит этот вечер
Они ударились кубками и выпили. Жидкость была сладкой, со вкусом мёда. Питер никогда не пробовал ничего вкуснее.
Парвати постоянно таскала Питера с кем-то поздороваться. Она хотела, чтобы на неё обращали внимание, чтобы её запомнили. Она громко смеялась, шутила, но никого этим не раздражала. Что сказать, она была обаятельна. Питер же в разговорах почти не участвовал, но даже его некая отстранённость очаровала многих специальных гостей Слизнорта. Юноша смеялся и кивал в нужных местах, постоянно косясь на дверь, словно ожидая кого-то.
Гермиону Парвати заметила раньше Питера. Девушка улыбнулась и помахала Грейнджер, вошедшей под руку с Кормаком Маклаггеном. В серебристо-серой атласной мантии Гермиона была красивее всех, кого Питер когда-либо видел. Каштановые волосы девушки были собраны в высокую причёску, украшенную серебряными заколками чем-то похожими на вьющуюся виноградную лозу. Девушка оглядывала собравшихся, ища кого-то знакомого. Этот напыщенный индюк Маклагген успел уже порядком ей надоесть своими бесконечными разглагольствованиями о том, какой он весь из себя замечательный. Вместо комплимента её наряду он принялся расхваливать свою мантию, которую ему, якобы, сшил на заказ какой-то знаменитый портной. Гермионе натерпелось отделаться от него, но сначала ей нужно показать, как она счастлива быть здесь с ним. Питер Пэн вон вообще весь светится от счастья рядом с Парвати, которая, как отметила Гермиона, была красивее многих девушек здесь, а, может, и красивее неё.