– Гермиона! – К ней кто-то приближался. В фигуре девушка узнала Питера.
– Не подходи ко мне! – громко сказала она, вставая на ноги. – Оставь меня!
– Я хочу поговорить.
– О чём? Хочешь ещё раз обозвать меня лицемеркой? Или ты придумал что-то другое, пока бежал сюда? Давай, назови меня глупой идиоткой, поверившей Питеру Пэну. Это была моя самая большая ошибка.
Гермиона попыталась уйти, но Питер схватил её за руку, останавливая. Он так сильно сжал её запястье, что та вскрикнула, но Пэн не собирался отпускать.
– Не трогай меня, – сквозь зубы процедила Гермиона, пытаясь вырваться из мёртвой хватки Питера. – Если у меня нет с собой палочки, Пэн, это не значит, что я не надаю тебе по морде.
– Нам надо поговорить. – Питер пытался держать себя в руках, а не прижать Гермиону прямо сейчас к стене, чтобы не вырывалась. – Да успокойся ты!
– Нам не о чем разговаривать! – закричала она. – Ты чудовище! Самый настоящий монстр! Ты растоптал мои чувства! Заставил поверить, что я особенная, а потом выкинул как ненужный хлам!
– Мне стыдно, ясно? – закричал Питер в ответ, всё ещё сжимая запястье Гермионы – на нём наверняка останется синяк.
– Тебе? Стыдно? – усмехнулась девушка. – Рассказывай это толпе визжащих девиц, что таскаются за тобой. Я больше не поверю ни единому твоему слову!
– Можешь не верить. – Питер дернул Гермиону за руку, что та еле устояла на ногах, и прижал к стене. Девушка попыталась вырваться, ударить Пэна ногой, но он и магия крепко держали её. – Но ты меня выслушаешь.
Питер никогда не был к Гермионе так близко. Его близость, запах одурманивали, опьяняли сильнее любого алкоголя. Грейнджер забыла всю злость, боль, что Пэн причинил ей. Она готова всё ему простить, лишь бы он никогда её не отпускал. Его губы были так близко к её, что не поцеловать их стоило огромных усилий. Она должна злиться, должна бороться с ним, но всё это сейчас казалось таким глупым и бессмысленным.
– Мне стыдно, правда. Очень стыдно. Я не должен был отталкивать тебя. Ты мне помогала с поисками, а я… Отплатил тем, что сделал тебе больно. Наверное, я испугался твоих чувств. Для меня всё это ново, понимаешь? Ко мне никто никогда не чувствовал то, что чувствуешь ты. Да и я тоже никогда не чувствовал ничего такого.
В руках Питера Гермиона была уязвима. Его голос будто гипнотизировал и звучал так искренне, что Грейнджер уже не могла здраво мыслить. Возможно, не будь она прижата к стене, не поверила бы ни единому его слову. Возможно, если бы губы Питера не были так близко, она бы ни за что не позволила себя поцеловать.
Глава 16. Скучные каникулы
За свои семнадцать лет Гермиона Грейнджер целовалась не так много, как её ровесницы. Она целовалась с Виктором Крамом ещё на четвёртом курсе, и на этом её любовные похождения заканчивались. Да Гермиону как-то и не волновали парни, поцелуи, тайные встречи в тёмных коридорах замка, чтобы никто не поймал. Ей было всё равно со сколькими парнями целовалась Лаванда Браун и почему с Симусом Финниганом не стоит целоваться с языком.
Гермиона никогда не беспокоилась о том, хорошо она целуется или нет. Может, у неё это выходит просто отвратительно, а она и не знает. Наверное, всё дело в том, что она дружит только с мальчишками. С мальчишками, которые не очень обеспокоены поисками подружек и свиданиями.
Когда Гермиона целовалась с Питером Пэном, она не думала о своих умениях в этом деле. Да она вообще ни о чём не думала, позволив себе раствориться в ощущениях, в горячем дыхании слизеринца, в его руках, всё так же больно сжимающих её запястья. Если бы этим утром кто-то сказал, что она будет целоваться с Питером Пэном, Гермиона бы ни за что не поверила, но вот сейчас она прижата к стене и позволяет Питеру целовать себя так властно, что уже губы начали болеть. Воздуха не хватает, дышать тяжело, да и не хочется. Ничего не хочется кроме Питера.
Лицо юноши раскраснелось, губы опухли, а глаза будто бы почернели. Гермиона была уверена, что и её лицо красное, а причёска совсем растрепалась.
– Наверное, – начала Гермиона, – я должна оттолкнуть тебя. – Она говорила спокойно, но у неё внутри всё тряслось и дрожало так, будто при сильнейшем землетрясении. – Может, влепить ещё одну пощёчину, но я не хочу. Не хочу чтобы этот вечер вообще заканчивался.
Питер смущённо улыбнулся. Он стоял к ней так близко, совершенно не собираясь выпускать её запястья из своих рук.