– Я и хотела, – сказала Гермиона, перебирая в руках складки мантии. – Но меня догнал Питер.
– Надеюсь, ты надавала ему по морде? Вот пусть он только попадётся мне завтра! Я ему такое…
– Не надо, Гарри, – сказала она твёрдо.
– Как это не надо, Гермиона? Он обидел Парвати, тебе наговорил всяких гадостей, а ты его простить хочешь?
– Я его уже простила. – Поттер непонимающе уставился на подругу. – Мы поговорили и… Почему я вообще должна что-то объяснять и оправдываться? – нахмурилась Гермиона. – Мы с Питером теперь вместе, и я не хочу слышать про него гадости, ясно?
Девушка встала с кресла, подхватила свои туфли и зашагала к лестнице, ведущей в спальни.
Пусть только кто-нибудь попробует сказать что-то плохое о Питере – сразу познакомятся с остолбенеем в исполнении Гермионы. Но плохое говорить всё равно будут, но не про Пэна, а про неё. Она же заполучила его. Наверное, не одно заклинание испробовала и не одно зелье на это извела. Некоторые так и не смогли забыть её роман с Крамом, а тут ещё и Питер Пэн попал в сети коварной гриффиндорки.
Но кто и попал в сети, так это сама Грейнджер. Питер даже как-то немного разочаровался, что она так быстро сдалась, позабыв всю злость и обиду. Но он должен признать, что ему понравилось. Понравилось, как руки Гермионы неуверенно, будто он может исчезнуть, обнимали его, как она смотрела на него своими карими глазами, словно ожидая подвоха, но в то же время надеясь, что это не так.
Проявления нежности, держания за руки, объятья не нравились Питеру. Он считал всё это глупым способом показать принадлежность одного человека другому. Ему ни к кому не хотелось прикасаться, а уж тем более, чтобы кто-то трогал его. Но ему нравилось дотрагиваться до Гермионы, убирать пряди каштановых волос, падающих на её лоб, целовать её в макушку. Питеру нравилось, как Гермиона пахнет. Будто запечёнными яблоками с корицей, чем-то слишком родным, чтобы быть настоящим.
Кто-то может подумать, что Питер Пэн влюбился. Да и выглядел он таким влюблённым, что девушкам, всё ещё надеющимся завоевать сердце слизеринца, становилось так завидно, что никто бы не удивился, если бы у них из ушей повалил пар. Питер знал, что такое влюблённость, и это была точно не она. Это мерзкое чувство он бы узнал сразу. Ему просто было комфортно с Гермионой. Она не болтала много, не требовала постоянного внимания. Гриффиндорка была полной противоположностью тех, с кем Питер успел сходить на свидания.
Проводив Гермиону до гриффиндорской гостиной, Питер почти столкнулся с профессором Снейпом, чьи шаги они слышали.
– Мистер Пэн, – проговорил волшебник, смерив Питера недовольным взглядом, – почему это вы гуляете в столь позднее время? Разве вы забыли, что убийцу так и не поймали? Конечно, если вы – это он, то вам нечего бояться.
– Я смотрю, профессор, вы никак не успокоитесь? Подозревая меня, вы только время теряете.
– Позвольте узнать, где вы вообще были? Я видел мисс Патил с Поттером, но, как я помню, с ней пришли вы.
– Вас не должны волновать подробности моей личной жизни. Профессор. Я же не лезу в ваши дела. Ах да, – сказал он с ухмылкой, – вы же должны мне. – Северус поджал губы и прищурил чёрные глаза. – К тому же, я почти ваш…
– Заткнись, – прошипел Снейп, опасаясь, что кто-то может услышать. – Школьный коридор – не самое лучшее место для подобных разговоров. Тем более, комендантский час давно наступил. Так что если вы, мистер Пэн, не хотите провести все каникулы на отработках, немедленно отправляйтесь в свою комнату.
Питер с трудом сдержал смех. Неужели Снейп ещё не понял, что его не испугать отработками, наказаниями? Его вообще ничем не испугать.
– Спокойной ночи, профессор.
Питер зашагал дальше по коридору, спустился по лестнице, но не пошёл в подземелья, а направился в башню Астрономии, где частенько просиживал ночи напролёт. Питеру Пэну не нужно спать, так что приходится находить другие занятия. Юноша вылез наружу и лёг на покатую крышу, удерживаясь только силой магии. Здесь бушевал такой ветер, что дышать становилось тяжело, и сильный снегопад окутал всё, словно белая непроглядная стена. Но Пэну было хорошо. Хорошо лежать на крутой крыше, каждую секунду рискуя сорваться вниз, и слушать вой ветра. Жаль только звёзд не видно.
В Нетландии, где небо в разы больше, чем здесь, усыпано звёздами, Питер частенько уходил на вершину пика Мертвеца и оттуда смотрел, как яркие огни улыбаются ему с высоты. Здесь же звёзды скучные и совсем неразговорчивые. Они не понимают шуток и очень любят обижаться. Но Питеру всё равно нравилось смотреть на них. Так он лежал всю ночь, пока небо не начало окрашиваться в розовый, а звёзды, зевая, не отправились спать.