– Я просто не могу поверить! – послышалось со стороны когтевранского стола.
– Да она издевается!
– Уверена, без зелья здесь не обошлось. Питер бы так просто даже не посмотрел на неё!
Гермиона сжала ладонь Питера и вздёрнула подбородок, будто эти разговоры её ничуть не заботят. Но Пэн знал, что она ещё долго будет переживать.
– Не обращай на них внимания, – сказал он. – Пусть болтают, если хотят.
– Тебе легко говорить, – тихо ответила она. – Тебя же не ненавидит половина школы.
– Они просто завидуют. Разве тебя это должно волновать?
Питер брал упавшую на лоб гриффиндорки прядь волос, поцеловал в макушку и ушёл за слизеринский стол.
– Ну, – протянул Малфой, сев рядом с Питером, – по всей видимости, вечеринка удалась. – Настроение его было прекрасным. Совсем скоро он будет дома, подальше от Пэна. Целых десять дней без него. Даже компания Тёмного Лорда не испортит эти каникулы.
– Твои комментарии, Малфой, как никогда излишни. – Питер криво ухмыльнулся и сделал глоток из кубка с апельсиновым соком. – Чего это ты такой довольный? Ах да, – протянул он, – домой едешь. Подожди, наш общий лысый знакомый быстро сотрёт эту твою дурацкую ухмылочку.
– Ха-ха, – сгримасничал Драко. – Смотри, собственным ядом не подавись. Я, кстати, удивлён, что ты всё-таки поддался Грейнджер.
– Поддался? – усмехнулся Питер. – Всё это – продуманная игра, правила которой знаю лишь я.
– Забавно, что ты так самоуверен. Смотри не влюбись. – Драко подмигнул Пэну и вышел из-за стола.
Питер провожал своего старосту взглядом, способным поджечь кого угодно. Удивительно, как Малфой не загорелся под таким пристальным взглядом, провожающим его аж до самых дверей. То, что этот бестолковый мальчишка так много о себе возомнил в последнее время, было забавным, но сейчас не вызывало у Питера ничего, кроме раздражения.
«А ведь он прав», – сказал внутренний голос, но Питер запихнул его подальше в своём сознании и вскоре забыл. После завтрака те, кто уезжали домой на каникулы, столпились в холле, прощаясь с друзьями и ожидая профессора МакГонагалл, которая должна была проследить, чтобы все дети уехали.
– Обязательно пиши мне, – сказала Гермиона.
Они с Питером стояли подальше от всех остальных, но девушка всё равно то и дело слышала, как её обсуждают. Ух, как они её раздражают! Запустить бы в них летуче-мышиным сглазом – тогда они точно забудут, как говорить за глаза гадости.
– Не думаю, что здесь будет происходить что-то интересное, – улыбнулся Питер, гладя Гермиону по спине.
– Всё равно, – улыбнулась она в ответ и крепче прижалась к груди юноши. – Я хочу, чтобы ты мне писал. Будешь? – Она посмотрела на него своими золотисто-карими глазами, которым Питер ну просто не мог отказать.
– Ну конечно.
Грейнджер встала на цыпочки и коснулась губами губ Питера в лёгком поцелуе.
Справа от неё какая-то девица, видимо не отличавшаяся сообразительностью и чувством самосохранения, слишком уж театрально и громко начала изображать, что её тошнит. Подруги горе-актрисы засмеялись, поглядывая на Гермиону.
– Ну я им!
Гермиона вытащила из кармана мантии палочку, направила на шутницу и уже чуть было не произнесла заклинание, как на лестнице появилась профессор МакГонагалл.
– Мисс Грейнджер! – воскликнула она. – Что здесь происходит?
«Ну во-от, – мысленно сказал Питер, – всё веселье обломала!»
– Простите, профессор, – виновато произнесла Гермиона, опуская палочку.
Девицы, избежавшие наказания за свои шуточки, победно ухмыльнулись.
– Ей не за что извиняться, – вступился Питер. – Эти дуры только и умеют языками молоть и болтать за спиной всякие гадости.
– Мистер Пэн! – МакГонагалл смерила его строгим взглядом, не означающим ничего хорошего. – Ничто не дает вам права разбрасываться подобными оскорблениями. А вам, мисс Грейнджер, применять магию к другим ученикам. Это первое и последние моё предупреждение.
Хмыкнув, волшебница прошла к парадным дверям и развернула свиток пергамента.
– Последнее предупреждение! – скопировав МакГонагалл, сказал Питер. – Тоже мне, напугала.
– Мне правда не следовало, – тихо сказала Гермиона, пряча палочку в карман. – Я чуть не запустила в неё заклинанием.
– Поверь, ты бы не сделала ничего плохого. Они заслужили. Я знаю, что о тебе говорят. – Щеки Гермионы покраснели. – Ты не должна терпеть всё это. Они достают тебя, потому что думают, что ты слабая. Но ты не слабая. Ведь так?
Питер приподнял её подбородок, чтобы Гермиона посмотрела ему в глаза.
– Я не знаю, – ответила она.
– А я знаю, – сказал он, поцеловав её. – Ты сильная, Грейнджер. Ты самая удивительная и замечательная из всех, кого я встречал.