Когда очередь дошла до неё, Гермиона поцеловала Питера долгим, глубоким поцелуем, подхватила клетку со своим котом Живоглотом и побежала к выходу, где уже ждали сани. Она уезжала из Хогвартса вдохновлённая словами Питера. Неужели, она правда такая замечательная? Неужели, действительно пора давать отпор тем, кто обсуждает её за спиной? Питер прав – если Гермиона будет слабой, это никогда не закончится. А ей больше не хотелось быть слабой.
Удивительно, как вера другого человека может придать силы, уверенность. Гермиона буквально чувствовала веру Питера в себя. Она окутала девушку, смешалась с воздухом так, что даже дышать стало легче. Гермиона помогла первокурсникам найти места в поезде, успокоила слишком шумных, а когда поезд отъехал от платформы, отправилась на поиски свободного купе. Она шла по вагонам с высоко поднятой головой, стараясь придать своему лицу самое высокомерное выражение, на которое она была способна. Её рука сжимала волшебную палочку, чтобы в любой момент заставить замолчать слишком много болтающую девицу. Но открыто никто и не доставал, только косились, сидя в своих купе. Наверное, просто никто не хотел портить себе каникулы потасовками.
Гермиона проходила один вагон за другим, но нигде не было свободного купе. Её позвали к себе Невилл и Полумна, но она отказалась, сказав, что ищет Гарри. Почему-то ей просто хотелось побыть одной.
В хвосте поезда девушка увидела Гарри и Рона, сидевших вдвоём. Когда она подошла к двери, Рон дернулся, будто увидел призрака, и резко отвернулся к окну.
– Не хотела тебя напугать, – с улыбкой сказала Гермиона, открыв стеклянную дверь
– Я думал, это Лаванда, – буркнул рыжий.
– Я видела твою подружку в соседнем вагоне. Когда попросила компанию третьекурсников перестать шуметь. И мне очень интересно, – скрестила она на груди руки, – почему это не сделал ты?
– А почему это я? – начал было возмущаться Рон. – Точно. Староста. Нафиг бы оно мне было нужно, – буркнул он.
– Что, прости?
– Говорю, что в следующий раз схожу сам.
– Прекрасно. А то мне надоело выполнять твою работу.
Гермиона развернулась и собиралась уходить, как Рон, нахмурившись, сказал:
– Мою работу? И какую же работу ты выполняешь?
– Рон, не надо, – прошептал Гарри, пытаясь остановить назревающий конфликт лучших друзей.
– А тебе с самого первого курса перечислить? – усмехнулась Гермиона. – Боюсь, у меня и времени не хватит. Ты всегда был несамостоятельным, Рональд. Да что уж говорить – вы оба.
– Гермиона, да что на тебя нашло? – сказал Гарри. – Это Пэн тебя надоумил?
– Нет. – Она села напротив них, положив ногу на ногу. – Я, на самом деле, так уже давно думала. Питер просто подтвердил мои мысли. – Рон фыркнул и пробубнил себе под нос что-то похожее на «бред какой-то». – Это не бред, Рональд. Я у тебя постоянно в чём-то виновата. Только я даже не знаю – в чём. Ты обижаешься, не сказав почему. И думаешь, что я после всего этого прибегу и буду вести себя так, будто ничего не произошло? Я тоже могу злиться, Рональд. Только я знаю, на что злюсь, и могу тебе об этом сказать, а ты, видимо, и сам не знаешь.
– Всё я знаю. Только это неважно уже.
– Да, неважно, – улыбнулась Гермиона. – Ты – с Лавандой, я – с Питером. Чего теперь ревновать?
– Никто и не ревновал, – проговорил Рон, скрестив на груди руки.
– Конечно.
– Гермиона, я не хочу ругаться с тобой, – сказал Гарри, виновато потупив взгляд. – И, думаю, Рон тоже не хочет. Прости нас. За всё. Рон, – он ткнул друга в бок.
– Да, прости, – пробурчал он.
– Принято, – сказала Гермиона. – Только запомните, мальчики, больше никакой паразитической дружбы. 0
Она встала, вышла из купе и направилась в начало поезда, обозначив этим, что она победила и слушать больше ничего не собирается. Приятно было чувствовать своё превосходство, силу. Теперь Гермиона знала, что может постоять за себя.
Каникулы в Хогвартсе были такими скучными, что Питер чуть ли не выл от безделья. Ещё никогда ему не было настолько нечем заняться. Дни он проводил, без дела слоняясь по замку, донимая Пивза и раздражая Филча, который совершенно не хотел гоняться за надоедливым мальчишкой в свои законные выходные. Единственным развлечением за все каникулы был рождественский пир в Большом зале. Факультетские столы убрали, а посреди зала поставили большой круглый стол, ломившийся от огромного количества всяких вкусностей, для студентов и преподавателей, оставшихся на праздники в замке. Весь пир Дамблдор, сидевший напротив Питера, почти не сводил с него пристального взгляда своих синих глаз, будто пытаясь залезть в его голову, прочесть все мысли и разгадать замысли. Но Питер никому не позволит копаться в его голове. Он с интересом наблюдал за волшебником, чьи попытки разрушить стену, которую возвёл в своём сознании Питер, прекрасно чувствовал. Вскоре директор сдался и переключился на разговор с профессором Вектор, преподававшей нумерологию.