Замок казался пустым. В коридорах было абсолютно тихо – только гулкие шаги Питера нарушали мрачное безмолвие. Через пару дней студенты вернутся, и Хогвартс вновь наполнится гомоном голосов и смеха.
– Питер Пэн! Мистер Питер Пэн! – Он обернулся на голос и увидел спешащего к нему кудрявого темноволосого мальчишку лет одиннадцати. – Ох, наконец я вас догнал! Вот, вам сова принесла.
Питер выгнул бровь и взял из рук мальчишки небольшой свёрток из коричневой обёрточной бумаги, к которому был прикреплён конверт.
– Сова прилетала несколько раз, но вас не было. Я забрал посылку у бедной птицы и решил сам вам передать. – Мальчишка улыбнулся, покраснев до самых ушей.
– Спасибо…
– Николас, – улыбнулся он ещё шире.
– Да, спасибо, Николас. Но никогда так больше не делай.
Улыбка исчезла с лицо Николаса. Он кивнул, резко развернулся и побежал туда, откуда пришёл.
Письмо? Но кто мог написать ему, Питеру Пэну, письмо? Неужели, Грейнджер всерьёз поверила, что ему есть дело до глупых переписок? Любопытство Питера было таким сильным, что он решил прочесть послание прямо сейчас, а не ждать до возвращения в гостиную. В конверте был сложенный листок, исписанный ровными красивыми буквами.
«Дорогой Питер,
Я долго не решалась написать тебе – не знала, как ты отреагируешь. Пусть ты и обещал писать мне, но я понимаю, почему ты этого не делаешь. Мы встречаемся совсем недолго, и я не хочу показаться навязчивой. Но и поздравить тебя с Рождеством я тоже не могла.
Так что, с Рождеством, Питер. Надеюсь, ты не сильно заскучал там, в замке, и тебе есть чем заняться. Я уже очень хочу вернуться обратно. К тебе. Проводить каникулы с родственниками не так весело, особенно, когда они заваливают вопросами о школе, а ты ничего не можешь рассказать.
Не знаю, зачем вообще всё это написала. Просто хочу, чтобы ты знал, что я по тебе скучаю.
С любовью,
Гермиона.
P.S. В свёртке рождественский подарок. Надеюсь, тебе понравится».
Питер не смог не рассмеяться. Иногда его слишком забавляло, что Гермиона влюбилась так сильно. Интересно, а как далеко она сможет зайти ради него?
Смяв глупое письмо, Питер бросил его через плечо на пол и пошёл дальше, продолжая смеяться. Но в его груди что-то ёкнуло и заставило остановиться. Он обернулся на смятый комок пергамента и, проклиная себя, вернулся за злосчастным посланием.
Питер Пэн никогда не получал писем. О его самочувствие, делах никто никогда не волновался. Ему просто некому было писать. Потерянные Мальчишки, в большинстве своём, даже собственное имя написать не могли, что уж о целых письмах говорить. Да и все эти посылки, письма – отголоски прошлой жизни, к которой они не должны были возвращаться. Осознание того, что это его первое письмо, разлилось внутри Питера каким-то приятным теплом. В его груди что-то затрепетало, а губы растянулись в улыбке. Спрятав письмо и свёрток в карман, юноша направился в подземелья.
В гостиной Слизерина, как и многие дни, было пусто. Так пусто и тихо, что Питер слышал, как где-то капает вода, а треск огня в камине был почти оглушающим. Юноша сел на диван и положил на стол перед собой свёрток, почему-то не решаясь открыть. Питер волновался, но не мог признаться в этом даже самому себе. Впервые ему дали что-то, не требуя ничего взамен, впервые он получил самый настоящий подарок. Конечно это было волнительно.
Наконец, он решился разорвать коричневую бумагу, в которой обнаружил тёмно-зелёную коробочку, перевязанную серебристой лентой. Питер повертел коробку в руке, рассматривая, потряс её – там что-то загромыхало. Закусив губу, он развязал ленточку, открыл крышку и достал из коробочки широкий, будто плетёный, кожаный браслет, с серебряными вставками в виде листочков и веточек. Широко улыбаясь, Питер рассматривал подарок в свете огня. Он по-всякому вертел украшение, то подносил ближе к глазам, то отводил руку подальше. Ему безумно понравился подарок Гермионы. Так понравился, что он сразу надел его и, вытянув руку, начал рассматривать придирчивым взглядом. Питеру Пэну подарили подарок. Настоящий. Эта мысль грела его сердце и заставляла улыбаться. Улыбаться так искренне, как он только мог.
Каникулы неумолимо приближались к своему концу. Кто-то, наверное, расстраивался, но только не Гермиона Грейнджер. Девушка с самого начала каникул буквально считала дни до своего отправления в Хогвартс. Лучше бы она осталась в замке на праздники, не пришлось бы ехать к кузине её матери и выслушивать разглагольствования тёти Хелен о том, какая Элисон молодец, что вышла замуж на банкира, и о том, что Мейсон – самый лучший в своей престижной дорогой частной школе. Иногда Гермионе так сильно хотелось запустить в разжиревшую тетушку Хелен и её напыщенных детишек фурункулюсом, чтобы их мерзкие лица покрылись гадкими гнойниками. Вот она бы посмеялась!