— За ним нужно присматривать, — пробормотала Атайя, когда обширная черная мантия архиепископа последний раз возмущенно мелькнула в украшенных богатой резьбой парадных дверях его дома.
Дарэк сделал знак кучеру двигаться дальше, а сам откинулся на подушки, покачав головой.
— Никогда бы не подумал, что ему хватит смелости задумать подобное. — Король бросил взгляд в занавешенное окно, словно чтобы убедиться, что Люкин не следует за ними по пятам. — Я даже не мог себе представить, — внезапно добавил он, повернувшись к Атайе, во взгляде застыло нечто похожее на мольбу, — даже не предполагал, что у него на уме.
Странное чувство некоей общности заструилось по венам принцессы.
— Я никогда и не думала, что ты мог знать об этом, — отвечала она, удивленная тем, что говорит подобное Дарэку, не меньше, чем тем, что тот слушает ее.
Новость о приезде короля достигла города гораздо раньше самого Дарэка, поэтому, когда королевская карета пересекала западный мост, направляясь к центру города, каждое окно и дверь были забиты горожанами, надеющимися взглянуть на короля хоть краешком глаза. Атайя подозревала, что горожане рассчитывали увидеть редкое зрелище, которое представлял собой король, открыто появляющийся в компании своей сестры.
Когда карета пробиралась к соборной площади, Атайя заметила необычайно большое количество повозок и карет, трясущихся по булыжной мостовой и доверху нагруженных сундуками и корзинами. Это были вовсе не торговцы, перевозящие свой товар, внезапно поняла принцесса, — люди бежали из города. Те, кому было куда бежать, добавила принцесса про себя, заметив, что в основном беженцы представляли собой самых зажиточных горожан, владеющих сельскими поместьями. Хотя изредка попадались люди, которые направлялись к городским воротам, прихватив с собой лишь несколько тряпок, увязанных в узел. Они испытывали единственное желание — оказаться подальше от Мудреца.
— Похоже, все они в курсе тех слухов, о которых говорил Мэйзон, — заметила принцесса. — Или слышали что-нибудь о разведчиках, замеченных возле Халсея Адамом Грайленом.
Когда карета въехала на соборную площадь, лейтенант Бернс, правая рука капитана Парра, быстро доложил Дарэку о том, что удалось узнать заранее посланным разведчикам.
— Шериф говорит, что примерно четыреста людей Мудреца были замечены вчера около деревни Лифорт, к югу от города.
Он также рассказал, что люди бегут из города, опасаясь за свои жизни.
— Только четыреста? — спросила Атайя, бросив на брата насмешливый взгляд. — Не хочу себе льстить, но даже в моем лагере достаточно людей, чтобы дать бой такому количеству врагов. Если Мудрец действительно хочет уничтожить нас, почему он не привел целую армию? Под его знаменами собраны тысячи людей.
Дарэк беспокойно пожал плечами.
— Ты всегда отмечала, что он достаточно высокомерен. Может быть, он просто недооценил количество твоих колдунов?
Атайя сомневалась, что дело обстоит так просто, но ничего не ответила, так как Дарэк вышел из кареты и движением руки поприветствовал своих подданных. Когда король обернулся, чтобы подать ей руку, принцесса внезапно поняла, что все взгляды и перешептывания толпы относятся к ней одной. Атайя почувствовала себя уродцем, выставленным на деревенской ярмарке. Однако по сравнению с ее прошлым пребыванием в Кайбурне взгляды горожан заметно потеплели — сегодня они смотрели на принцессу с восхищенным любопытством, так как ныне Атайя была другом и союзником короля, а не преследуемой законом преступницей. Поэтому люди были довольны знаками королевского внимания, которые оказывал ей Дарэк, и совсем не собирались, как в прошлый раз, забрасывать принцессу гнилыми фруктами. Этому определенно способствовал и внешний вид принцессы. Сегодня Атайя была одета не в изорванную и заляпанную чернилами юбку, но в соответствующее рангу ее брата воздушное одеяние из бледно-серого шелка, отделанное серебром. Тонкая белая вуаль обрамляла лицо принцессы, делая ее похожей на раскаявшуюся послушницу, а не на изменницу и отлученную от церкви преступницу.
Гвардейцы Дарэка расчистили им путь к ступеням собора, оттеснив толпу.
— Просто позволь мне что-нибудь сказать, хорошо? — обратился король к Атайе на удивление легким тоном — полным сарказма, но отнюдь не гнева. — Помнится мне, что в прошлый раз твое обращение к горожанам вызвало беспорядки.
Дарэк поднялся на ступени и обернулся, рубины в короне вспыхнули тысячей огней в лучах слепящего летнего солнца. Двое гвардейцев встали с обеих сторон, поддерживая шелковый балдахин, предохраняющий короля от безжалостного солнечного сияния.
— Жители Кайбурна, — начал Дарэк, подняв руку и требуя тишины. — Я принес вам самую страшную из новостей.
Площадь замерла, словно перед молитвой, — слова Дарэка свободно долетали до самых дальних уголков. Однако Атайя почти не слушала речь брата, так как он уже успел прорепетировать ее перед ней в карете. Взгляд принцессы блуждал по площади, оценивая выражения лиц, — ей хотелось понять их настрой. Прежде всего людям нужен спаситель — это ясно читалось в их глазах. Они отчаянно нуждались в ком-то — все равно в ком, — кто защитил бы их от наступающей армии колдунов, которой они едва ли могли противостоять. К счастью, Атайе показалось, что люди не столько надеются на ее помощь, сколько просто радуются тому, что принцесса встала на сторону короля.
— Кайт знавал войны и прежде, — говорил Дарэк, когда внимание принцессы вернулось к нему, — и будет воевать в будущем. Я буду защищать ваш город с помощью солдат и оружия, а моя сестра — с помощью колдунов и магии.
Атайя поднялась по ступенькам и, к удовольствию собравшихся, взяла короля за руку.
— С вашей мужественной поддержкой, — завершил король, — мы прогоним захватчика обратно на Саре, откуда он пришел, — возможно, даже уничтожим его. Если понадобится, Атайя и я будем защищать вас даже ценой жизни. Мы обещаем вам это.
Дарэк подарил Атайе целомудренный поцелуй, слегка прикоснувшись губами к щеке принцессы. Одобрительный ропот поднялся в толпе — жители Кайбурна восприняли жест Дарэка как доказательство того, что невероятный союз короля с его сестрой вовсе не был фарсом.
Атайя задержала свою руку в руке короля, когда он помог ей спуститься по ступенькам и повел принцессу к ожидающей их карете. Речь короля не была слишком длинной, кроме того, сегодня ему еще предстояло обратиться к гораздо более важной для него аудитории. Однако жителям Кайбурна понравилась речь, и они выражали свое одобрение, выкрикивая пожелания долгих лет жизни своему королю. Несколько наиболее отчаянных душ адресовали подобные пожелания Атайе.
Карета медленно выехала из города — гораздо более лениво, чем год назад, когда Кайбурн был объят огнем и подвергнут разграблению, и направилась к раскинувшемуся севернее Эльсскому лесу. Во время этого короткого путешествия Дарэк примолк. Речь к жителям Кайбурна далась королю относительно легко. Атайя подозревала, что следующее выступление будет труднее, чем он предполагал.
По сигналу Атайи королевский экипаж остановился на безмятежно раскинувшейся поляне, на одном конце которой располагалась ветхая овчарня, с другой виднелась западная окраина леса. Над ними раскинулось безоблачное синее небо, чье спокойствие нарушал силуэт одинокого ястреба, праздно чертившего круги над полями. Полуденное солнце пекло все сильнее, пропитавшаяся потом одежда Атайи упрямо липла к телу, а ее покрытые вуалью волосы стали клейкими и влажными. Прохладный кров леса манил к себе путников.
Дарэк вышел из кареты и беспокойно огляделся вокруг.
— Разве ты не дала им знать, что мы уже здесь?
— Они уже знают, — отвечала Атайя. — Мы оставляем часовых на границе леса — как только карета показалась, весть об этом была передана в лагерь. Кроме того, — добавила принцесса, — я послала сообщение о том, что мы едем, вчера вечером. Я использовала мою «проклятую сферу», как называет ее Люкин.
Дарэк сморщился, словно одно только упоминание об архиепископе, которому он когда-то так доверял, причиняло королю боль. Он повернулся к лесу, пристально вглядываясь в его глубину, однако не делая никакой попытки приблизиться. Будучи королевскими охотничьими угодьями, Эльсский лес официально являлся его собственностью, но королю очень не хотелось пересекать границы леса, зная, что люди, которые ждут его в лесной глуши, вряд ли окажутся столь же гостеприимными, как жители Кайбурна.