— Вероятно, мне пришлось бы от возмущения уйти в отставку, — признал Бэзил. — Однако сегодня я не могу представить себе никого, кто более вас достоин занять место Хедрика.
— Цени это, моя дорогая, — бросила Тоня. — Больше ты не дождешься комплиментов от этого старого упрямого мула.
Пока Николас предлагал всем вино, Мэйзон выступил вперед и высказал Атайе свои пожелания на будущее.
— Я полагаю, мы еще прочтем ваши труды в будущей «Книге мудрости», — произнес он с оттенком доброй зависти. — Я позабочусь о том, чтобы все студенты моей школы тщательно изучили это сочинение.
— Мои… — Атайя закашлялась. — Полагаю, со временем я напишу что-нибудь… потом.
Несмотря на пространное описание Обряда Вызова, сделанное Джейреном, дневник, лежащий рядом с постелью, выглядел ничтожно тонким. Он словно замер в ожидании ее мудрых мыслей — если принцессе доведется обрести мудрость, — чтобы когда-нибудь она украсила ими пустые страницы.
— Мастер Атайя, — произнес Николас, пробуя на вкус, словно вино, ее новое имя. — Звучит несколько напыщенно.
— Тогда тебе остается только надеяться, чтобы когда-нибудь это имя не сменилось титулом верховного лорда, — заметил Ранальф. — Вот это действительно звучит напыщенно. Прощу прощения, — добавил он, обращаясь к Бэзилу.
Верховный лорд поджал губы, размышляя, стоит ли возразить или нет, но затем решил ради праздника забыть об обидах.
— Позднее мы обсудим все детали, — сказал он Атайе. — Твое формальное вступление и прочее. Церемония будет проведена в палате Совета до завершения года, хотя не думаю, что для колдуньи, столь искушенной в транслокации, будет сложно попасть туда в любое время.
— Полагаю, это означает, что вы расскажете мне обо всех оставшихся заклинаниях Совета, — весело сказала Атайя.
Бэзил с видом мученика кивнул.
Охмелев от выпитого вина и все еще чувствуя слабость после болезни, Атайя вскоре начала зевать. Джейрен мягко предложил всем выйти, чтобы принцесса могла отдохнуть.
— Ну что же, пойду издам пару эдиктов или покомандую кем-нибудь, — проговорил Николас, отставив в сторону стакан и направившись к двери. — А то люди скажут, что я не выполняю мою работу.
— Мэйлен будет готов стать королем только через… десять лет? — вслух размышляла Атайя, пытаясь подавить зевок. — Не уверена, что Кайт выдержит десятилетнее регентство принца Николаса.
Принц через плечо послал ей ухмылку.
— По крайней мере нас ждет множество веселых вечеринок. — Затем, посерьезнев, Николас добавил: — Совет требует, чтобы похороны Дарэка были проведены как можно скорее. Их беспокоит задержка — словно сарцы собираются восстать из мертвых и устроить беспорядки. Тем не менее, я думаю, они правы. Мы должны достойно завершить все это — правление Дарэка… в общем, все. Если ты чувствуешь себя достаточно хорошо, я назначу похороны на конец недели.
— Я приду на похороны, Николас. — Принцесса присутствовала бы на похоронах, даже если бы ее пришлось нести на руках, словно беспомощного инвалида. — Это мой долг.
Похороны короля Дарэка состоялись утром в день осеннего равноденствия, отмечающего переход от лета к осени. Несмотря на то что на похороны собрался чуть ли не весь Делфархам, в соборе царила жуткая тишина, так непохожая на ликующую атмосферу прерванной коронации Мудреца. Аромат роз, лившийся по галереям, заглушался сильным запахом дыма — последствием пожаров, полыхавших весь последний месяц. Даже сияние тонких белых свечей на алтаре казалось приглушенным в этот скорбный день.
Атайя чувствовала себя странно отделенной от окружающего мира, словно глядела вокруг сквозь туманную дымку визуальной сферы. Точно незнакомая ей женщина проследовала, опираясь на руку мужа, по проходу к алтарю, будто не ее, Атайю, почтили глубоким поклоном собравшиеся граждане Кайта, многие из которых еще год назад требовали ее смерти. Приятная перемена, подумала Атайя, словно со стороны наблюдая, как сама наклоняет голову, отвечая на поклоны. Впрочем, в глубине души Атайя понимала, что бунтующей части ее натуры будет не хватать опасностей, связанных с положением отверженной ренегатки.
Другой приятной переменой — и уж ее-то принцесса приняла безо всяких оговорок — стало то, что носивший более двух столетий имя Святого Адриэля собор сменил свое имя. Пока она спала, Николас повелел переименовать собор. Собор Безвинно Пострадавших. Да, название гораздо более подходящее, подумала принцесса, скользя взглядом вверх по массивным известняковым стенам к огромной розе восточного окна. Достойный памятник тысячам и тысячам лорнгельдов, избравшим смерть из страха, который внушал им собственный магический дар.
Служба началась скорбным песнопением, содержащим мольбу о быстром и милосердном Божьем Суде. Атайя удобно устроилась в королевской ложе между Джейреном и Николасом. Справа от Джейрена сидели лорд Бэзил, мастер Тоня, Мэйзон, а также Ранальф и Дриана — последние, как заметила про себя Атайя, держались за руки, поддерживая друг друга в этот скорбный час. Слева от Николаса сидели Дагара и Мозель, Фельджин из Рэйки, Сесил и двое младших Трелэйнов. Принцесса Лилиан, которой было чуть более года, проспала почти всю печальную церемонию. Четырехлетний принц Мэйлен, уже способный понять, что сегодня он в последний раз видит своего отца, жалобно хныкал, несмотря на нежное бормотание Сесил, убеждающей сына, что теперь он — король и должен держаться мужественно перед своими подданными.
Атайя не знала епископа, произносившего хвалу Дарэку, — он был неизвестен почти никому в Делфархаме. Николас и Курия так и не смогли прийти к согласию о том, кто же станет преемником Люкина, поэтому чести проводить похоронный обряд Дарэка удостоили никому не известного священнослужителя из отдаленного восточного графства. Епископ также удостоился чести отменить отлучение Атайи от церкви, возвращая принцессе привилегию, от отсутствия которой она не так уж и страдала, но тем не менее обрадовалась ее возврату.
Возможно сейчас все мы, присутствующие здесь, — подумала принцесса, — как раз и являемся представителями истинной Божьей церкви, а не церкви тех, кто вообразил, что является Его глашатаями.
Когда служба завершилась и граждане Кайта с торжественными лицами потянулись к выходу из собора, королевская семья приблизилась к катафалку, чтобы проститься с умершим. Когда пришел черед Атайи, она заметила, что все прочие отвернулись, возможно, чувствуя, что принцессе захочется сказать брату нечто такое, о чем другим знать не следует. Кольцо Совета сверкнуло в свете свечей, когда Атайя положила руки на драгоценную ткань, которой обтянули гроб брата.
— Жаль, что нам с тобой не хватило времени, — просто сказала она. Атайя никогда бы не подумала, что будет оплакивать уход Дарэка, но сейчас она закрыла лицо белым платком, чтобы остановить слезы. Принцесса оплакивала не только уход брата, но и потерю всего того, что могло родиться и вырасти из их отношений. — Как бы странно это ни прозвучало когда-то, я думаю, мы могли бы стать друзьями.
Отстав от остальных, Атайя направилась к южному крылу собора.
— Я скоро вернусь. Я должна кое-что сделать перед уходом.
Джейрен двинулся было за ней, но принцесса мягко остановила его.
В одиночку она проследовала по узкому коридору позади алтаря мимо статуй святых и могил давно умерших королей, пока не оказалась в уединенной часовне в самом восточном углу собора. Принцесса впервые находилась у могилы Кельвина — она надеялась, что здесь ей рады.
Сияющую бронзовую доску недавно установили на камне прямо перед порогом часовни. На доске было вырезано единственное слово — Грайлен. Николас позаботился об этом, благослови его Боже, — теперь доска станет постоянным напоминанием о верной службе капитана своему господину. Загадочно улыбаясь, Атайя приложила пальцы к губам, затем, преклонив колени, погладила прохладную бронзу. Пусть тело Тайлера и не лежит под этой плитой, дух его незримо присутствует здесь. Как и при жизни, капитан охраняет своего короля.