— Не калечить, — тихо приказал Танос. Потом подумал и добавил: — И личико не подпортите. Еще пригодится.
Один из палачей кивнул и ухватил девушку за кисть левой руки. Актэйя забилась и закричала, когда игла вошла ей под ноготь. И кричала так до самого конца. До тех пор, пока все ее изящные пальцы не оказались украшены столь страшно.
— Тебе больно, сестра?
— Да. Не надо…
— Все зависит от тебя, малышка. Стоит только сознаться.
— Я никому ни в чем не помогала. Он… ударил меня. По голове.
Лир перевел дыхание. Девушка пошла по самому верному пути. Осталось только выдержать боль. Такая мелочь… Опять накатила дурнота. Но уже по другому поводу. Смотреть на то, как страдает эта трепетно беззащитная, тонкая как струна, изящная до хрупкости девушка было невыносимо.
— Не желаешь говорить правду? Понятно, — взмах руки, и палач согнулся перед Таносом в поклоне. — Раз моей сестрице все равно уже больно — прямой смысл использовать это, — Танос кивнул, и палач направился к полкам у стены. — Я давно собирался заняться твоим воспитанием, Актэйя. Женщина должна быть покорной и помнить свое место. Отец кое-чего в этом смысле добился, но слишком рано выдал замуж, а идиот-муженек разбаловал тебя.
Замуж? В столь юном возрасте, если судить по строению тела? Во времена земного Средневековья девушек могли отдать замуж и в двенадцать лет... Каковы в этом смысле были законы этого, лишь снившегося Лиру, но давно ставшего для него реальным мира, он не знал, но вдруг понял: Актэйя ведет себя слишком по-взрослому, слишком сдержанно и разумно, чтобы можно было подумать о ней, как о девочке-подростке. Так что, скорее всего, на самом деле Актэйя, лица которой Лир по-прежнему не видел, не так и юна... Делало ли то, что творили с ней ее самые близкие люди — сначала отец, а теперь брат, — хотя бы на йоту менее ужасным? Лир грязно выругался, отвечая на свой же вопрос. Танос же тем временем продолжил:
— Удачно, что муж твой умер так рано, завещав тебе все, что имел… Теперь его земли — мои. А ты снова дома, и я могу продолжить начатое отцом. Боль и секс — идеальное сочетание.
Палач вернулся, неся перед собой крупный продолговатый предмет. Показав фаллос Таносу и дождавшись его удовлетворенного кивка, палач присел на корточки у кресла, к которому была привязана Актэйя, и принялся пристраивать…
Лир только сейчас осознал, что сиденье кресла имеет дырку. И что через нее здоровенный каменный фаллос можно протолкнуть внутрь тела человека, сидящего на нем...