Мне было любопытно, надолго ли ему хватит выдержки, если король будет рядом. Судя по прошлому опыту, вскоре он начнет торить тропу к порогу Ричарда, решил я.
– Ну вот мы и прибыли, слава богу, – провозгласил король. – Будем благодарны за это.
– И пусть Филипп из штанов выпрыгнет, когда услышит.
В глазах Алиеноры горел злой, неженский огонь.
Про себя я пожелал того же и Джону, этому выродку.
Не подозревая о моих мыслях, Ричард рассмеялся. Хохот шел из самой глубины его чрева, свидетельствуя об истинном счастье.
В этом мы с ним схожи, мелькнула у меня мысль: предпочитаем войну или перспективу оной обычной жизни.
Я сгорал от желания поскорее увидеть Верней и сразиться с Филиппом Капетом и его войском, но у короля имелись срочные дела. Несколько часов спустя после нашей высадки и перехода в соседний город Кан прибыл гонец от Жана д’Алансона, архидиакона Лизье, бывшего вице-канцлера Англии. Жан два года назад привез королю в Утремер новости и послания. То был преданный союзник.
Содержание письма было важным, но не удивило нас. Блудный брат Ричарда Джон обратился к достопочтенному архидиакону за помощью, желая вернуться в родное стадо. Если король приедет в Лизье, туда прибудет и Джон, чтобы отдаться на милость Ричарда. Алиенора расцвела, услышав такие известия, и мне подумалось, что тут не обошлось без ее участия. Мастерица сочинять письма, будь то к папе римскому, государственным чиновникам или сыновьям, она, кроме того, умело вела государственные дела. Цель ее со времени возвращения Ричарда была вполне очевидной: достичь примирения внутри семьи и обезопасить трон. Я догадывался, что письмо архидиакона Жана было отправлено по ее приказу.
Узнав эти новости, король хмыкнул. Он не сомневался, сказал Ричард, что Джон покинет Филиппа, как только узнает о прибытии брата в Нормандию. Судя по всему, принц некоторое время уже готовился к этому.
Итак, после того как Ричард отправил в Верней письмо к начальнику гарнизона, побуждая его стойко держаться, мы направились из Кана в Лизье.
– Что, если Фиц-Алдельм снюхался с Джоном? – сказал Рис и еще больше понизил голос. Был ранний вечер, мы вдвоем сидели в углу кухни в доме Жана д’Алансона, куда приехали накануне. – Они друг другу подходят, верно?
– Два хорька пара, – согласился я. – Даже представить страшно. Но такое, слава богу, едва ли возможно. Король, как ни печально, простит своего брата, но Фиц-Алдельму после всего содеянного им рассчитывать не на что.
– Предательство – это предательство, и того, кто свершил его, ждет расплата, – мрачно заметил Рис.
– Не спорю, вот только кровь – не водица, особенно если учесть, что следующий возможный наследник Ричарда – мальчик семи лет. – Я имел в виду Артура Бретонского, сына Джефри, покойного брата короля. – Не забывай и о том, что материнская любовь не знает границ. Королева Алиенора твердо решила, что Джон должен быть подле Ричарда, а ее влияния нельзя недооценивать.
– Это могущественная женщина, – заметила Катарина, слушавшая нас.
– И в большинстве случаев она добивается того, чего хочет, – сказал я, поздравляя себя с тем, что сумел сохранить милость государыни. Это была еще одна причина, чтобы не выражать своей неприязни к Джону на людях.
– Такое положение дел привычно для меня, – сказал Рис, ухитрившись подмигнуть и одновременно увернуться от возмущенного тычка Катарины.
– Будет заливать! – возмутилась она. – Ты у меня совета не спрашиваешь, прежде чем приволочиться за кем-нибудь или, хуже того, броситься в драку.
– Ну что сказать. Такова жизнь подневольного человека. – Рис красноречиво пожал плечами, глядя на меня. – Я следую за моим господином и исполняю его приказы.
Катарина вперила в меня полный укоризны взгляд.
– Я человек короля, – вывернулся я. – Что он велит, то и делаю.
Временно побежденная женщина замахнулась на нас деревянной ложкой, потом поспешила назад, к булькавшему на огне котлу.
– Чудом спаслись, – сказал я, и это было шуткой только наполовину.