Той ночью я грезил не о подчинении Аквитании, но о встрече с Джоанной.
Глава 24
Под стук копыт мы въехали в дворцовый двор. Ричард спрыгнул с Фовеля и кивнул в ответ на приветствие ошарашенного майордома.
– Проводите меня к жене, – приказал он.
– Не желаете сначала принять ванну, сир, или переодеться? – спросил майордом.
– Нет.
Я слез с Поммерса, не удивленный поведением короля. Отчасти я был уверен: причиной стала его природная нетерпеливость. Он приехал сюда повидать Беренгарию и не видит смысла оттягивать встречу. Но это, однако, не все. Ричард умен, даже расчетлив. Представ перед королевой в пропитанной потом и покрытой дорожной грязью одежде, он делает важный знак. Он – король на войне и, чтобы прийти сюда, покинул войско. Мне хотелось знать, один ли я понял: государь показывает, что война для него важнее Беренгарии еще и по другой, более веской причине.
Я надеялся, что Джоанна не подумает, будто я считаю так же. С последней нашей встречи прошло почти два года, и мои воспоминания о ней, о том, какой она была, не выглядели кристально чистыми, как мне хотелось бы. Я не знал, как она отнесется к моему неожиданному появлению вместе с королем.
– Что вы ей скажете? – спросил Рис, принимая поводья Поммерса.
Вопрос прозвучал безобидно, но я знал своего оруженосца достаточно, чтобы уловить насмешку.
– Черт его знает!
Стыдно признаться, но щеки у меня загорелись, как в молодости.
– Руфус.
– Что?
Я зыркнул на него.
– Прошу прощения. Я не подумал. Просто представляю, как тяжело будет увидеть ее, зная, что бывшее в Утремере… – Рис умолк, задумавшись, потом продолжил, и голос у него вдруг перехватило: – Ну, вы знаете, о чем я.
Слов у меня не было, поэтому я лишь благодарно кивнул. Хоть кто-то представлял, через что мне предстоит пройти.
– Руфус? – Андре де Шовиньи ушел вперед и теперь остановился на пороге дворца. – Король уже на полпути по коридору. Ты идешь?
– Да, да.
Я поспешил к нему.
Мы вошли и молча последовали за Ричардом. Мысли у меня путались.
– Волнуешься? – спросил де Шовиньи.
– Как приговоренный на пути к плахе.
Я не преувеличивал. Ладони у меня сделались влажными, на лбу выступил пот, а во рту все пересохло.
– Если только Джоанна не бессердечна, она рада будет снова видеть тебя. А сердце у нее есть.
Не считая Риса и Ричарда, де Шовиньи был единственным, кому я поведал о своей любви. Андре недавно прибыл к королю из Пуатье, и я засыпал его вопросами про Джоанну, но получил лишь ответ, что с ней все хорошо. Она не знала, что Шовиньи известно о нашей с ней связи, и едва ли бы стала раскрывать ему душу.
– Она считает, что долг превыше всего прочего, – уныло промолвил я. – И даже если не так, король не разрешит ей выйти замуж по любви.
На лице де Шовиньи отразилось крайнее удивление.
– Так он знает?
– Я рассказал ему, когда он велел мне ехать в Нормандию.
– Божьи пальцы, Руфус! Будь на его месте кто другой, я счел бы чудом, что вы двое еще дышите. Выходит, он принял это как должное?
– Поначалу я опасался за свою жизнь, – ответил я с невеселой улыбкой. – В итоге он все понял. Но в конце добавил, что мы с ней никогда не сможем пожениться. – Я скривился. – Джоанна – слишком ценная невеста для любого короля, герцога или графа, которого Ричард сочтет достойным ее.
Де Шовиньи с сочувствием посмотрел на меня:
– Так было и будет всегда. Подобные браки жизненно важны, они укрепляют связи между государствами.
– Знаю.
Я не пытался убрать горечь из своего голоса.
Спутник шутливо толкнул меня локтем:
– Джоанна еще не замужем. Пока мы здесь, ты можешь устроить свидание с ней!
Сознательно или нет, он указал на мою сокровенную надежду. Скорее даже жгучее желание.
– Не знаю, захочет ли она, – пробормотал я. – Да и едва ли это хорошая мысль. Иным ранам лучше дать затянуться, чем бередить их.
– Совсем не похоже, что ты на пути к исцелению. – Он говорил по-доброму. – Дам тебе совет. Постарайся взять себя в руки, прежде чем столкнешься с королем. Одно дело, когда он слушает про твою любовь к его сестре в разговоре с глазу на глаз, и другое – когда он читает ее на твоем лице в присутствии посторонних.
Совет был здравым, и я изо всех сил постарался принять равнодушный вид. Оставалось надеяться, что этого окажется достаточно.
Король уже вышел во внутренний двор, где, по словам часового, находились Беренгария и ее дамы.